Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

кажется, об этом говорила. И что у них за подарок?» Светлане было очень вкусно, но она оставила кусочек тонко нарезанного мяса на вилке, уж очень ей хотелось знать, что там за подарок.

Сильвия вскочила с колена Жени и, вытаскивая на ходу из кармана что-то золотое и большое, направилась к Светлане:

– Дай руку. Нет, дай левую.

Девочка протянула левую руку, и маленькая женщина надела на нее широкий, чуть не на половину запястья, массивный золотой браслет. И сама застегнула его. Он оказался тяжелым, Света ощущала его приятную тяжесть на своей руке. Она была ошарашена: браслет просто великолепен. На нем изображены замысловатые фигурки, кажется, это индийские боги, тут и женщина с шестью руками, и мужчины со слоновьими главами. Да, девочка и вправду оказалась удивлена, она подняла глаза на Женю, на Сильвию.

– Это мне?

– Компенсация, – улыбаясь, сказал Женя.

– Компенсация? – не поняла Светлана.

– Да, это тебе компенсация за то неприятное, что по нашей вине с тобой произошло.

– Это за… – Света не договорила.

– Это за тот случай с Нюркой, – легко, с пренебрежительной улыбкой произнесла Сильвия.

– С Нюркой? – не поняла Светлана.

– С Анной-Луизой, – пояснила маленькая женщина.

– А… – Теперь Света поняла, но кроме этого «а» больше ничего ей на ум не пришло.

– Света. – Сильвия обошла стол и села рядом с ней. – Послушай меня. – Она смотрела Светлане в глаза, серьезная, даже строгая, в ней и намека не осталось на очаровательную девочку, перед Светланой сидела настоящая взрослая женщина. Она и говорила как взрослая. – Ты не должна расстраиваться из-за Нюрки. Нюрка нашла тебя и вела тебя как раз для того, что произошло с ней. Женя должен был употребить тебя. Поэтому не жалей о ней. Она не стоит твоего сожаления.

Света посмотрела на Женю, который неотрывно смотрел на нее. Девочке стало не по себе; наверно, поэтому она взяла вилку и машинально отправила в рот ломтик карпаччо, а маленькая женщина продолжала, все так же пристально глядя на нее:

– Это я дала ей жука; она ведь отдала тебе жука?

– Жука? – Света сначала не поняла. – А, да, она мне передала жука.

– Это я для тебя сшила ножны. Я просила привести тебя ко мне, чтобы познакомиться.

– А откуда вы знали, что мне понадобится жук? – Света удивилась от этой неожиданно пришедшей ей в голову мысли.

– А мы и не знали, что это будешь ты, – объяснил ей Женя, – просто туда, к Тучам, часто приходят люди именно за жуками.

– Жуки многим нужны, – добавила Сильвия. – И Нюрка нашла удобное место, она видела всех, кто появляется там, у реки, у насыпи, и знакомилась с теми, кто нам нужен, втиралась к ним в доверие, а потом отводила ко мне.

– А потом ты отводила их к Жене? – спросила Светлана, и в ее вопросе слышался скрытый, едва различимый укор. – И он их…

Сильвия уловила эту интонацию, но ответила весьма твердо:

– Да, и он их употребляет, но ты не должна нас упрекать, понимаешь, мы это делаем не от злости. Это наш с ним способ выжить. Просто выжить, и больше ничего.

– А что-нибудь другое есть вы не пробовали? – уточнила Светлана.

Сильвия и Женя переглянулись. Но ответить девочке не успели, к ним подошла официантка и спросила:

– Можно подавать стейки?

– Да-да, несите, – сказал Женя, – мы уже созрели.

Глава 41

Перед девочкой поставили деревянную доску с большим толстым куском мяса, по доске были рассыпаны крупные кристаллики соли и красные шарики перца. Рядом положили приборы – нож и вилку с деревянными ручками. Это блюдо выглядело шикарно, но Светлана еще не доела вкусное карпаччо. Ей показалось, что она все не съест, но привкус трюфеля ей очень нравился.

Официантка тем временем ушла, Сильвия и Женя взяли ножи и вилки, принялись за стейки, но маленькая женщина, между делом отрезая тонюсенький кусочек мяса, продолжила разговор, однако уже немного понизив голос:

– Света, понимаешь, мы не употребляем людей ради насыщения.

Девочка ничего не понимала: она смотрела на Сильвию заинтересованно, и полупрозрачный кусочек карпаччо все еще висел на ее вилке: а для чего же была втянута в белое брюхо Анна-Луиза? Для прикола? Маленькая женщина, глядя ей прямо в глаза, спросила:

– Как ты думаешь, сколько мне лет?

Этот вопрос был совсем не легкий, девочка давно чувствовала, что Сильвия только выглядит подростком двенадцати или тринадцати лет, на самом деле… Впрочем, она не могла ничего сказать по этому поводу и наконец от волнения съела свое мясо.

– Мы с Женей пережили блокаду, – как-то обыденно и спокойно продолжала Сильвия. – Ты знаешь, что это? Вам в школе про блокаду рассказывали?

В школе? Про блокаду? Конечно. Этому далекому событию уделялось много внимания. Каждый год с первого класса проводился один урок, и их класс даже был в Музее блокады. Света кивнула: да, я знаю, что это такое.

– Женя родился еще при царе, да, Женя?

– Да, – кивнул тот, – за пару лет до империалистической, как говорили в моей молодости.

– А я родилась позже, уже при Сталине, – продолжала Сильвия, она после каждой фразы отрезала от стейка кусочек и быстро съедала его, почти не жуя. Она была похожа на какого-то небольшого хищного зверька с маленькими когтистыми лапками и умными глазками. – И едим мы простую еду, такую же, как ешь ты. Ну а людей… – Маленькая женщина снова отрезала кусочек мяса, подняла его на вилке, замерла, глядя на девочку, и спокойно закончила: – Мы потребляем людей, чтобы не умереть от старости. Мы таким образом выживаем.

Просто выживаем! Света была так удивлена, что ничего не смогла сказать в ответ и спросить ничего не смогла, она стала машинально собирать на вилку все, что осталось в тарелке, а потом отправила себе это в рот, наконец с закуской было покончено. Она ничего не понимала и заметно волновалась, пережевывая необработанное, но такое вкусное мясо, а Женя и Сильвия молчали, ели свои стейки и, кажется, не собирались ничего объяснять ей. А Сильвия, забрав у Светы пустую тарелку из-под закусок, по-матерински заботливо придвинула к ней деревянную доску со стейком. И все-таки решила объяснить девочке,