Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

Сильвия спустилась, махнула Свете рукой – иди за мной – и вошла в пролом.

На палке еще был жабий жир, хоть и не очень свежий. Девочка потрогала рукоять Кровопийцы – на месте. Она вздохнула и не спеша стала спускаться к пролому.

Тут, в подвале, света и вправду хватало. Солнечные лучи пробивались через многочисленные проломы в потолке. Ее глазам даже не пришлось привыкать, она сразу, едва попав внутрь, все увидела. Все.

В самом большом пятне света девочка увидела то самое существо, о котором предупреждал голос. И оно действительно было крупным. Оно походило на гигантского паука с маленькой головкой, сидящего вполне себе по-человечески, только лап, рук и ног, у него было всего четыре. Но не от вида этого существа девочка разинула рот. Ее ошеломило другое.

Поглощает. Она сразу вспомнила слово, которое подобрал для этого действия Любопытный. Света увидела большой, рыхлый зад Анны-Луизы, ее пижамные брюки с Микки-Маусами, ее черные, сбитые пятки… Анна еще подергивала ногами, вытягивала ступни, словно собралась встать на носочки, но все остальное ее тело, голова, плечи, корпус до копчика, все было уже утоплено, поглощено огромным и белым, как тесто, брюхом существа. И в это самое тесто все еще остававшееся на виду тело Анны-Луизы быстро продолжало проваливаться или, вернее, всасываться. Руки существа походили на лапы насекомого: длинные, ровные что у плеча, что у кисти, они ловко вталкивали, подпихивали жертву себе в брюхо, вот уже и зад бывшей подруги девочки скрылся в белом липком тесте. Уже и ляжки ушли туда, а лапы все впихивали и впихивали Анну-Луизу внутрь огромного белого чрева. Зрелище было не столько страшное, сколько омерзительное. Света уже хотела развернуться и выбежать из подвала, но рядом с ней, как по волшебству, возникла Сильвия. Она произнесла негромко:

– Света, тебе не о чем волноваться. Женя просит тебя не уходить.

«Женя! Вот это вот… Ее… Господи, какие длинные у него руки. И его зовут Женя?» Девочка растерянно взглянула на маленькую женщину. А та просто улыбнулась: Светочка, ничего страшного не происходит, все нормально, не волнуйся. А «Женя» тем временем уже засовывал себе в брюхо грязные ступни Анны-Луизы. Последними скрылись грязные пальцы. Она вся была поглощена. Полностью. Девочка с ужасом заметила, как в брюхе возникают и пропадают бугры, как по нему изнутри прокатываются волны. То есть Анна-Луиза еще шевелилась там внутри. Но Женя уже умиротворенно обмяк, немного откинулся назад и руками, похожими на лапы насекомого, поглаживал и успокаивал свое брюхо. Теперь Светлана разглядела его. У него было лицо старого мужчины, редкие седые волосы до плеч, серая щетина. Маленькие глаза, большой мясистый нос. Он с интересом таращился на девочку. А та глядела на него с ужасом: вдруг он смотрит на нее не просто так?

Светлана даже не заметила, как стоявшая рядом с ней Сильвия одним движением снова выхватила из ее ножен тесак. Света даже возмутиться или испугаться не успела, как маленькая женщина сделала к Жене пару шагов, протянула ему Кровопийцу и сказала:

– Женя, угости Светлану. Она нам очень нужна.

Женя медленно взял в руку нож, медленно перевел взгляд полуприкрытых глаз на девочку и, кажется, согласно кивнул: да, хорошо, я ее угощу. На его груди, над огромным, еще шевелящимся пузом, было два бледных соска. Левой рукой он оттянул левый сосок, а правой поднес к нему нож и… Света скривилась в ужасе. Женя ее Кровопийцей легко и очень быстро отрезал его. Он отрезал свой сосок! Он даже в лице не изменился. Ему и больно не было. Бурая кровь из раны потекла на белое брюхо, пальцы его тоже были в крови, и что самое ужасное, свой отрезанный сосок Женя протянул к девочке, прямо к ее лицу, его необыкновенно длинная рука тянула и тянула к ней окровавленные пальцы и кусочек мерзкой плоти. Но он не дотягивался, и тогда Сильвия подтолкнула девочку к нему.

– Попробуй, Света, это не страшно. Только не выплевывай, подержи во рту секунд десять.

Подержать это во рту? Светлану затошнило от одного вида серых пальцев в бурых потеках, от темного комка плоти, что они сжимали, да от одного вида сухой, серой руки, поросшей редкой, но длинной седой щетиной, от одного прикосновения этой руки ее могло запросто вырвать.

– Нет, – она попятилась, и Сильвия не смогла ее остановить, – нет. Я это есть не буду.

– Ты только попробуй, – настаивала маленькая женщина.

– Да меня вырвет! – ответила Света таким тоном, каким обычно заканчивают разговор.

– Ну и зря, ты многое теряешь, – произнесла Сильвия. Она поглядела на Светлану с сожалением, а потом взяла мерзкую руку Жени двумя своими руками и прямо с его пальцев съела темный комок, и что самое мерзкое, стала еще облизывать эти белые пальцы и обсасывать их, причмокивая.

На это невозможно было смотреть без отвращения. Света уже собиралась уйти, когда маленькая женщина наконец облизала пальцы уродца до чистоты и повернулась к девочке.

– Уходишь?

– Да, я пойду. – Светлана испугалась, что они не отпустят ее, тем более что Женя все еще держал в руке ее Кровопийцу.

Сильвия как будто угадала Светины мысли, она вытащила из пальцев существа оружие и протянула девочке:

– Я понимаю, для тебя все это очень… необычно. Непривычно. Но ты не спеши, не делай скоропалительных выводов, давай встретимся на той стороне, часов в двенадцать.

Светлана была готова пообещать все что угодно, лишь бы побыстрее уйти отсюда. Она взяла испачканный бурой кровью нож, но прятать его в ножны не спешила, хотела сначала вытереть, но встретиться пообещала.

– Хорошо. А где?

– Мы с Женей ходим в ресторан «Терраса». Знаешь такой? Казанская, три. С него открываются прекрасные виды, и кухня там неплохая.

– Хорошо, я приду. – Светлана уже хотела повернуться и уйти, но Сильвия ее снова остановила:

– Света, а какой у тебя номер телефона, ну так, на всякий случай, вдруг разминемся.

И Светлана продиктовала номер, но произнесла его быстро в надежде, что маленькая женщина или не расслышит, или не запомнит. А та лишь кивнула в ответ.

– Поняла, ну пока, днем увидимся.

Девочка повернулась и поспешила к выходу. Светлане просто не верилось, что ей удалось выбраться из подвала. Но в узком проходе она замешкалась как дура, сама себе перегородила дорогу своей собственной палкой и, все еще чего-то опасаясь, пока разворачивала