Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

палку, оглянулась назад. И увидела это… Впрочем, девочку уже ничего не удивляло. Сильвия вскарабкалась на спину существа и укусила, вонзила зубы в мясо между шеей и плечом, сочно чавкнула и стала пить, звучно высасывая из него его бурую кровь. И это существо совсем не возражало, смиренно и неподвижно сидело, хотя из-под укуса по его белой коже стекала весьма заметная струйка крови. Девочке стало мерзко… Опять пришла тошнота. Она и опомниться не успела, как была уже наверху, бежала к углу дома. А Любопытный ее расспрашивал:

– Ткани подобного существа являются для вас ценными?

– Что? – Девочка все еще морщилась. – Фу, нет… Это какая-то дичь! Эта Сильвия чокнутая. У нас такое не едят.

– Возможно, это какой-то ваш ритуал?

– Да никакой это не ритуал, говорю же – дичь. Глупость! Фу… Бе-е… – Свету передернуло.

Лю замолчал. Судя по всему, был разочарован. Конечно, он рассчитывал на что-то существенное, а вовсе не на куски чьей-то плоти в виде ценного предложения.

Глава 38

Есть было приятно. Еда давала ему много новых ощущений. Вкус, запах, насыщение. Приятная сонливость и удивительное забытье – сон. Одноглазый не смог съесть все мясо того существа, что добыл, но выбрасывать остатки не стал. Он взвалил половину туши на плечо и отправился на юг. Шел и на ходу отрывал от туши куски, а когда отрывать было лень, просто с удовольствием откусывал. Да, именно с удовольствием. Его «плечо» тоже было радо добыче, Охотник чувствовал, как оно высасывает из его мышц на плече свежую, наполненную питательными веществами кровь. «Плечо» кушало. А значит, крепло, наращивало свои собственные мышцы, улучшало свои органы чувств. Это хорошо, оно должно помочь в его предназначении. Так он и шел мимо домов, мимо удивительных растений, под взглядами разных живых существ. Шел и чувствовал себя прекрасно. Единственное, что ему не нравилось, так это его нога. Она все еще не функционировала как следует. Он дважды пытался ускориться, но пока это давалось нелегко.

Но Охотник был уверен, что со временем все нормализуется. Ведь он являлся порождением Госпожи. А раз так, ему не о чем беспокоиться.

Одноглазый не очень хорошо понимал, куда ему нужно идти. Все, что он знал, так это то, что когда солнце всходит, оно должно быть над его живым «плечом», а когда заходит – над правым. Так ему и следует двигаться. До тех пор, пока он своим мощным носом не начнет чувствовать запах. Этот запах был прописан у него в голове. Вернее, это даже смесь запахов: запах юного существа, девы, переплетался в его мозгу с запахом гари, запахом распада и конца. Одноглазый ни с чем другим этот запах спутать не смог бы, даже если бы захотел.

Охотник увидел мост, множество странных вещей, больших и длинных. Они стояли друг за другом и перегораживали ему путь. А над ними лежала дорога, сплетенная из странного материала. Все это было ему в диковинку, он в первый раз видел вагоны, а над ними мостик из железа. Одноглазый подошел к мосту и прикоснулся к перилам. Некоторое время гладил их рукой. Ощущение ему не понравилось. Железо было… слишком твердым. Даже при его огромной силе оно могло ему противостоять. Тем не менее ему захотелось подняться по этой конструкции наверх. Оттуда должно быть хорошо видно, куда дальше идти.

Недалеко от моста он уловил новый запах. Этот запах был очень интересный. Дело в том, что отдаленно он напоминал тот запах, который был закреплен в его голове. Новый запах был немного похож на запах девы и очень приятный при этом. Одноглазый стал принюхиваться, он вертел головой, втягивал воздух в свои огромные легкие и нашел место, из которого исходил аромат. Это был небольшой холм, заросший растительностью. Одноглазый сделал всего один-единственный шаг в ту сторону. Существо пряталось в растениях. И оно догадалось, что его обнаружили. Не став дожидаться приближения охотника, оно выскочило из-за растений. Думало скрыться. Как и Охотник, оно передвигалось на двух конечностях, и передвигалось весьма быстро.

Но Охотник сбросил тушу, которую нес, на землю, и уже отрывал от своего тела «плечо» – пора охотиться. Он хотел знать, каково же это новое существо на вкус, раз у него такой приятный запах. Чтобы привести «плечо» в боевое положение, нужно всего пару секунд. Одноглазый оторвал его от себя. «Плечо» сейчас напоминало кусок его кожи, теперь эту кожу нужно активировать. И это было несложно.

А двуногое было быстрым. Оно убегало все дальше. Охотнику пришлось приложить усилие, запуская «плечо» вслед за ним. «Плечо» сразу определило цель и само выбрало траекторию и угол атаки. Теперь оно понеслось за жертвой с набором высоты. Бегущее существо обернулось в самый нужный момент. Оно было разумным и имело хорошие глаза. Оно в последний момент заметило то, что падало на него сверху. Но все, что оно успело сделать, так это поднять левую конечность, чтобы защитить голову. Черный кожаный «блин» шлепнулся на его конечность и сразу облепил ее, окутал накрепко. И существо поначалу попыталось его скинуть, но все попытки были тщетны. И тут оно почувствовало, как там, под этим черным «блином», что прилип к его конечности, что-то прокалывает его ткани. Это было почти не больно. Но существо осознало, насколько это опасно. Еще пытаясь избавиться от этой мерзости, что крепко сидело на его конечности, оно кинулось бежать. Только вот бежало оно недолго. Уже через сто шагов мышцы в его ногах перестали слушаться, начали твердеть, и оно стало тяжело дышать. А еще шагов через двадцать существо упало на землю. Оно лежало, пытаясь понять, что происходит, и хоть как-то скоординировать работу своих конечностей, было живо, но не чувствовало боли. Его мозг, его органы зрения и слуха продолжали работать, оно видело, как не спеша, чуть прихрамывая, к нему идет Охотник. Видело, но ничего уже поделать не могло. И теперь ничего, кроме дикого страха, оно больше не испытывало.

Одноглазый нашел себе интересное занятие. Он сравнивал два вида мяса. Мясо того, кто передвигался на четырех конечностях, и мясо того, кто передвигался на двух. Ему нравилось отрывать куски от одной туши, класть их в пасть и глотать. А потом отрывать кусок от другой туши. Он пришел к выводу, что вкус двуногого интересней и насыщенней, но ткани его тверже. А вот ткани существа с четырьмя ногами пусть и не так интересны, но зато нежнее,