Любительский шпионаж - Дайре Грей

Цитадель возводили для защиты веры. Ходы наверняка придумали тоже для защиты. Безопасности. Чтобы воспользоваться ими мог каждый. А что есть у каждого верующего?

Пальцы сжали рассветную звезду на груди. Сестра выпрямилась, медленно провела ладонью по кладке перед собой, затем чуть выше и немного ниже. Выемка нашлась. Едва заметная, забившаяся пылью и песком, но нужной формы и размера.

От облегчения из глаз едва не брызнули слезы, но плакать еще рано. Бьянка быстро прижала серебряный символ к камню и услышала глухой щелчок. Часть стены плавно отъехала в сторону, и она поспешила покинуть убежище едва не ставшее ловушкой.

В часовне было пусто. С улицы доносились шум и крики. В Цитадели все еще творился хаос, только-только рассвело, а уже успело столько произойти…

Успел ли герцог улететь? И что с остальными? Есть ли пострадавшие? А Джузеппе?

Она бросилась к выходу. С потолка неожиданно начал сыпаться песок. Пол закачался под ногами. Стены затряслись. Неужели снова?!

Бьянка вскрикнула, споткнулась и упала на колени, уронив дневник. Боль выбила из глаз слезы. Стены и пол продолжали дрожать. Вся часовня содрогалась и вовсе не так, как совсем недавно. Здание стонало, трещало и скрежетало, словно готовое вот-вот обрушиться.

Монахиня запрокинула голову и увидела Рассветную звезду. Бежать дальше не имело смысла. Если ей суждено погибнуть, так пусть лучше здесь.

Она закрыла глаза и зашептала молитву о милосердии.

К Романе он прибыл утром. Злой и уставший от всех неудобств путешествия. Дилижансы. Подумать только! Ими все еще пользуются в этой проклятой стране! А Дитрих еще думал, что Фреденсберг чужд прогрессу.

«Что-то происходит…»

— Ты о чем?

Он уже покинул тесную компанию других путешественников и как раз ожидал указаний, куда двигаться дальше.

«Мой собрат использовал силу. Очень много силы. Но я не понимаю, зачем…»

— Это же хорошо. Мы теперь точно его найдем. Куда идти?

«К скалам. Там что-то происходит».

Более точных пояснений не последовало, и Дитриху пришлось, как провинциалу задавать вопросы и уточнять дорогу, чтобы через полчаса покинуть город. Подходящего извозчика найти не удалось, пришлось идти пешком.

— Так что там происходит?

«Не понимаю… Нужно приблизиться. Стой!»

Окрик заставил замереть на месте скорее от неожиданности, чем подчиняясь приказу.

— Так приблизиться или стоять?!

«Вот где эта курица ощипанная пряталась столько времени!»

— Что прости?

«Прячься! Быстро!»

— От кого? Зачем?!

Ответа не последовало, и ощущение присутствия элементаля рядом вдруг исчезло. Дитрих почувствовал себя голым. Уязвимым. Слабым. Он призвал собственного элементаля, не зная, чего ждать, и тут в скалу, к которой он шел, ударила молния.

Ярко-голубая, ветвистая, похожая на огромное, гротескное дерево. Она сделала небо серым, будто разом съела все краски. Даже солнце будто померкло. Или у него потемнело в глазах?

Элементаль исчез с тихим всхлипом, будто его и не было. Высоко в небе пролетела огромная, странная птица. На скале что-то ослепительно сверкнуло, исторгнув столько света, что пришлось зажмуриться.

Больше вопросов не возникало. Дитрих рухнул в траву, закрыл голову руками, как при взрыве, и постарался стать незаметным. Со стороны скал донесся грохот грома, эхо которого прокатилось по земле дрожью. Запах грозы ударил в нос так резко, будто молния оказалась совсем рядом. Волосы на голове встали дыбом. Потом нечто огромное и несомненно живое промчалось над ним по воздуху, принеся с собой яркий свет и треск молний.

Маг осторожно приподнялся и огляделся, чтобы понять, в какую сторону бежать, но так и не встал на ноги. Потому что над Романой парил элементаль. Сгусток солнечного света столь яркого, что смотреть на него было невозможно, исторгал яростные белые и голубые молнии, бьющие в шпили зданий. Никаких туч. Никакого дождя. Только солнце, молнии и гром, от которого вздрагивала земля.

Первый элементаль света нашелся. И пребывал в гневе.

Глава 31

О наследстве…

Его Императорское Высочество Карл-Фердинанд-Леопольд решили явиться на свет на две недели раньше положенного срока, чем существенно взволновали родителей и поставили на уши весь дворец.

Еще ранним утром Валенсия почувствовала смутную тянущую боль в пояснице, но не предала ей большого значения. Однако неприятные ощущения не проходили, а промежутки между ними спустя пару часов стали сокращаться. Пришлось отправить слуг за фройляйн Небел, которой именно сегодня требовался день для работы в больнице, и доктором Вебером, не успевшим перебраться во дворец, а заодно придержать секретаря, собравшегося бежать с вестью к герру Хоффу, дабы тот предупредил императора.

Нет, пугать мужа раньше времени императрица не собиралась, поэтому заставила служанку-апийку плести косу, а потеющего мужчину читать вслух утреннюю газету. И только после появления растрепанной и задыхающейся водницы, которая явно преодолела дворец бегом, не заботясь о приличиях, отпустила жертв своей тирании на волю.

— В-ваше В-величество, я сей-час… — фройляйн кое-как перевела дыхание, удалилась в уборную и вернулась оттуда уже собранной, аккуратно причесанной и уверенной в себе. — Как вы себя чувствуете?

— Как будто всех обманула… Болит поясница.

— Это нормально. Позвольте?

Прохладные ладони легли на живот через сорочку, и странно начавшийся день превратился в уже привычный распорядок.

К моменту появления не менее растрепанного и раскрасневшегося доктора, все шло своим чередом. Они с фройляйн Небел гуляли по спальне, обсуждая погоду и периодически прерываясь, чтобы пережить очередной приступ боли, которые становились все интенсивнее. Ни у кого уже не вызывало сомнений, что наследник явится на свет именно сегодня, и затягивать он не намерен.

Им всем очень повезло, что маги успели явится во дворец раньше, чем император узнал новости, потому что когда Георг следующим вошел в спальню, бледный и с заострившимися чертами лица, стало ясно, что просто не будет.

— Ваше Величество, — попытался остановить его лекарь, но император даже не сбавил шаг, пересек спальню и остановился рядом с ней.

Валенсия, в этот момент переживающая очередную схватку, стиснула спинку стула, чтобы не застонать, и медленно дышала.

— Ты в порядке?

Она успела мимолетно порадоваться, что он все же беспокоился о ней, а не только о наследнике, поэтому даже улыбнулась. Глаза мужа потемнели и напоминали грозовое небо, от него веяло сдерживаемой силой, к которой апийка успела привыкнуть, но понимала, что будет, если Георг потеряет контроль.

— Я в порядке. А тебе лучше заняться чем-то еще. Наверняка есть тысяча важных дел для императора.

Он нахмурился, пытаясь казаться грозным, но за напускным гневом стоял ужас, который стянул плечи и шею напряжением, превращая мужчину в комок нервов.

— Рождение наследника важнее. Остальные подождут.

— А я — нет, —