Любительский шпионаж - Дайре Грей

руку, и мы поспешили следом за тем, кого должны спасти, в еще один двор. Герхард, не останавливаясь, раскинул руки в стороны, ладони наполнились пламенем, которое обхватило пальцы, формируясь в огненные шары. В следующую секунду оба полетели вверх. На стену. И врезались во что-то, вызвав грохот и крики боли.

— Огонь? Раньше ты его не использовал!

— Пришлось научиться! Быстрее!

Мы побежали, подгоняемые толпой сзади и взглядами всех собравшихся во дворе. Кто-то вскинул ружье, но Вильгельм выстрелил раньше. А дальше началось что-то неописуемое…

Пламя. Крики боли. Запах паленой плоти. Редкие выстрелы. Пальцы Вилли, сжимающие локоть. Проклятый балахон, мешающий нормально бежать.

Дыхание сбилось почти сразу. По шее потекли капельки пота. Мы оказались перед еще одними распахнутыми воротами. Герхард резко затормозил и обернулся, махнув нам рукой:

— Бегите.

Он соединил ладони и начал медленно разводить, формируя огненную дугу светло-желтого цвета. Я видела, как такие применяют на полигонах в Академии. Очень сильное заклинание огня. Мощное. Но герцог плохо владеет стихией.

— Назад, — я дернула бывшего капитана за собой и побежала за стену. Так хотя бы есть шанс уцелеть. Носителя прикроет элементаль, а вот у нас даже амулетов нет.

Вильгельм послушал. Мы скрылись за углом, откуда он выглянул посмотреть, что происходит, и начал перезаряжать револьвер.

Во дворе грохнуло так, что земля под ногами дрогнула.

— Твою мать! — мужчина добавил еще несколько эпитетов, характеризующих ситуацию. И я полностью разделяла его мнение.

Из ворот повалил темный дым, сквозь который, кашляя, прорвался Герхард. Судя по опаленным бровям и волосам, дугу ему удержать не удалось, но даже сорванное заклинание оказалось достаточно эффективным.

— На какое-то время это их задержит. Мне нужно подготовить самолет. Капитан, помогите!

Вилли предостерегающе взглянул на меня, без слов призывая быть осторожной, и бросился помогать. Очередное изобретение стояло в стороне, накрытое плотной тканью. Я шагнула следом, но остановилась, услышав так хорошо знакомый шелест. Обернулась.

Дым все еще валил из ворот и поднимался вверх, заслоняя часть стены. Там что-то горело. Доносились крики людей. Редкие, отрывистые приказы. Ругань. Откуда же тогда?..

«…иди…»

— Что?

Шелест стал громче, почти заглушил голоса людей, складываясь в отдельные слова.

«Подойди…»

— Куда?

Я сжала голову ладонями и почувствовала жар у предплечья.

— Ай!

Задрала рукав, чтобы увидеть клинок Арминия, лезвие которого заметно раскалилось.

— Да зачем он тебе нужен?

«Иди!»

Сам элементаль не появлялся, но шелест не вызывал сомнений в личности говорившего. Я потянула за рукоять, обнажая сталь, и шагнула к стене. Остановилась, рассматривая крупные камни кладки. Да они же толщиной в полметра должны быть!

«Бей…»

— Сталь это не возьмет!

Какой бы силой не обладал артефакт, он не сможет пробить камень!

«Бей!»

Гул в голове вызвал тошноту и дезориентацию. Я качнулась вперед, уперлась ладонью в стену и ударила кинжалом, ожидая боли в запястье и отдачи.

Вопреки опасениям, сопротивления не оказалось. Лезвие вошло в камень словно в масло. По самую рукоять. И пока я пыталась понять, что произошло, блок начал разрушаться, сыпаться песком мне под ноги.

— Что ты сделала? — голос Герхарда заставил вздрогнуть.

Я отшатнулась от стены, наблюдая, как разрушение стремительно растет, распространяясь во все стороны. Камни превращались в песок. А кинжал невредимым остался у меня в руках.

— Не знаю… — Взгляд скользнул в сторону и не нашел знакомое лицо. — А где Вилли?..

Бьянка выдрала очередной лист и швырнула к остальным. Пламя метнулось вверх, жадно цепляясь за добычу, а лезвие бритвы уже впилось в следующие страницы. Рывок. И вот еще одна порция. Металлический таз, выделенный пленнику для умывания, прекрасно подошел и для уничтожения бумаг.

Чертежи сгорели первыми, а вот дневники приходилось избавлять от плотных кожаных переплетов, которые могли защитить содержимое. Нет, она не оставит ни малейшей возможности восстановить изобретение, а единственный готовый образец сейчас улетит.

Монахиня так увлеклась делом, что не заметила, как часть противоположной от двери стены вдруг отошла в сторону, и в комнату ступил человек. Ее внимание привлек лишь громкий окрик:

— Сестра Моника, что вы делаете?!

Рука дрогнула, лезвие скользнуло по основанию ладони вместо корешка. На коже выступила кровь, но сейчас царапина не имела значения.

Бьянка обернулась к кардиналу. Сердце сжалось от ужаса, что ее застали, но в то же время стало легче. Ведь теперь больше не нужно притворяться. Лгать. И исповедоваться.

— Избавляю вас от ереси моего отца! — она выпрямилась в полный рост, впервые за долгие годы снова ощущая в себе ту самую родовую гордость, которую нещадно давила, но так и не смогла растоптать. — Разве не так нужно поступать с нарушителями закона Его?!

И, больше не церемонясь, швырнула в огонь весь остаток дневника. На столе лежал последний. Тот, в котором отец писал о другой «Бьянке». Которая могла летать.

— Ах ты мерзкая девчонка! — лицо правой руки Первосвященника исказилось от гнева, но вместо хищной птицы стало похожим на крысиную морду. — Ты знаешь, что с тобой будет?!

Он шагнул к столу, стремясь завладеть записями, однако монахиня оказалась быстрее. Схватила дневник и прижала к груди, выставив перед собой руку с бритвой.

— Не подходите! Или, клянусь Создателем, я не буду милосердна!

— Ты мне угрожаешь?! Мне?! Да как ты смеешь!

Кардинал ринулся к ней, и Бьянка отступила. Пусть противник был уже немолод, сил ему не занимать. Попадись она ему в руки, еще неизвестно, чем все закончится. Она побежала вокруг стола, помня о разлитом керосине. Удержалась за спинку стула, чтобы не упасть, проскочила опасное место, а вот Герра не смог…

Он поскользнулся. Потерял равновесие. Вскрикнул. Схватился за столешницу, пытаясь удержаться. Отшатнулся от пламени. И все-таки упал на осколки лампы, неловко пнув ножку стола. Таз с горящей бумагой полетел следом…

Все произошло слишком быстро.

Громкий, совершенно нечеловеческий крик. Вспыхнувшее одеяние. Запах горящей плоти.

Бьянка попятилась к открытому тайному ходу, в ужасе глядя, как объятый пламенем человек пытается встать. Бритва выпала из ослабевших пальцев. Сестра не желала такого финала. Вовсе не желала. Все случилось само. Будто… Будто Создатель решил покарать грешника.

Она зажмурилась и отвернулась. Бросилась в прохладу запасного хода, и стена снова заняла свое место у нее за спиной, заглушая дикий рев умирающего человека…

Под тканью, которую они кое-как стащили в четыре руки, оказалась странная деревянная конструкция, напоминающая птицу. Надежной она не выглядела. Скорее уж вызывала справедливые опасения.

— Оно точно летает?

Герцог на вопрос не обиделся. Он вообще оказался совсем не таким, как представлял Вилли. Ни капли изнеженности или капризности, только собранность и решительность. И не расклеился в