Молчаливые секреты - Александра Флинт

был благодарен ему за то, что оставил нас одних перед дверью. Реми сосредоточенно нахмурилась, переводя взгляд с предметов, собранных во время миссий, на огромную дверь. Теперь, когда я знал, что она видела, мог понять, почему это ее так притягивало.

– С чего начнем? – тихо спросил я, чтобы не мешать ей сосредоточиться, и проигнорировал неприятный зуд под бинтами. Манон предупредила меня, что исцеление после огнестрельного ранения будет далеко не приятным, и прежде всего нужен покой. Но сейчас точно было не время валяться в кровати.

Реми тихо вздохнула и наклонилась к чугунному перу Дункана Бана Макинтайра.

– Сначала перо. Не спрашивай меня, откуда я это знаю.

– Мне и не нужно.

Ее взгляд на мгновение метнулся ко мне, а потом она подошла ближе к порталу. Положив руку на дерево, она вздрогнула, а потом на ее лице появилась улыбка.

– Тут ему и место.

Я встал рядом с ней и узнал почти идентичное изображение пера на левом крыле, которое, в отличие от других орнаментов, не выдавалось вперед, а, наоборот, было углубленным. Достаточно углубленным, чтобы вставить туда железное перо.

– Сделаешь?

– Нет, Реми. Мондия позвала тебя, это твоя задача. – Пусть даже мы не касались друг друга, я мог почувствовать ее тяжелое дыхание, быстрое сердцебиение и то мгновение, когда она задержала дыхание и вставила перо.

Секунду ничего не происходило, потом дверь дрогнула, землетрясение промчалось по всему Подземелью, отчего мы оба чуть не упали. Не теряя самообладания, я ухватился за Реми, подавляя болезненный протест простреленной руки, и подождал, пока мы не обрели равновесие.

– Спасибо, Зим, – тихо сказала Реми. Моя рука все еще лежала на ее талии, и там, где мы касались друг друга, мое тело обдало жаром.

Громко откашлявшись, я отпустил ее и вытащил из набора печатного станка Гутенберга «А».

– Следующая часть.

Реми снова что-то поискала на кропотливо украшенной двери, а потом показала направо. Огромная «А», размером точно с полметра, сидела между вычурными линиями и была декорирована маленькими «А». Каждая выделялась различными оттенками коричневого… кроме буквы наверху. Снова углубление.

– Готов?

Я кивнул Реми и в этот раз задержал дыхание, пока она вставляла букву. Я напряженно ждал следующего землетрясения, но в этот раз эффект был слабее, внутри двери послышался тихий, но при этом полный смысла щелчок.

С покрасневшими щеками Реми взглянула на меня.

– Она открывается.

Улыбнувшись, я протянул подставку из Вены.

– Она открывается.

Третье углубление находилось прямо по центру портала. Там, где встречались обе двери и создавалось нечто единое. У двери не было ручек, заметных замков, но эти вычурные орнаменты действовали практически как змеи, закрывавшие вход.

Реми вставила подставку на место, и металл цвета меди слился с деревом. Мы зачарованно смотрели, как портал поглотил подставку для книг, сделал частью себя и завершил картину, а мы отошли немного назад. Наши пальцы нашли друг друга сами собой, мы держались за руки и следили за тем, как самая большая тайна мира открывается перед нашими глазами.

Внутри двери начало грохотать, задвижка сдвинулась, что-то затрещало и загудело, а стены задрожали, словно Мондия пробуждалась после долгого сна.

– Сам по себе портал подобен огромным часам, – тихо сказала Реми рядом со мной. – Я вижу, как они работают. Множество шестеренок и пружин, гладких деталей, которые без проблем идеально подходят друг к другу.

– Я тоже вижу, – ответил я. – Благодаря тебе. Потому что ты поделилась со мной своим даром.

– Как ты со мной своим.

Я нежно провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, а Сигно между лопатками начало покалывать, и хотя я был не в силах четко это объяснить или описать, что-то во мне встало на свое место.

И тогда Мондия наконец открыла ворота.

Холодный воздух, пахнущий чернилами и бумагой, деревом и кожей, пронесся к нам вместе с духом самой большой библиотеки, когда-либо существовавшей в этом мире.

Вокруг нас раздались шаги и голоса других Писателей миров. Удивление, радость и надежда зазвучали в их словах, но никто не пытался зайти в Библиотеку. Никто к нам не вышел, вместо этого они ждали, глядя на нас. Рипари, едва знакомую с малой частью своего дара, и Писателя миров, ощущающего, что тут ему не место.

И тем не менее у нас получилось.

– Ну что, пойдем? – едва слышно спросил я Реми.

Не отвечая, она сделала первый шаг в направлении Библиотеки, и я последовал за ней через огромную дверь. У меня появилось ощущение, что в это мгновение я зашел в незнакомый мир. Мир без конца и начала, мир, который с тех пор, как я научился мыслить, был моим, мир, который теперь, когда Арамена находилась рядом, и после произошедшего за последние две недели казался совершенно новым.

– Зим, это…

– Я знаю.

И мне показалось, что глазами Арамены я вижу свой мир в первый раз.

Глава 34

1-й округ, Париж

Реми

У меня не было слов, чтобы описать увиденное. Когда Казимир говорил о Мондии, я пыталась представить, как она выглядела. Ее размер, структуру. Перед глазами у меня были картинки знаменитой библиотеки Тринити-Колледжа в Дублине, старой дворцовой библиотеки в Версале, которую я посещала вместе со школой, но ничего из представленного даже близко не походило на то, что перед мной сейчас открылось.

Бесконечная Библиотека, несущая вес всего человечества.

У Мондии не было конца, куда бы ни взглянуть: вверх, вперед, направо или налево. Ее коридоры расходились во все стороны света, везде тянулись ее огромные полки, заставленные книгами, и, судя по всему, они не следовали никакой человеческой логике. Фундамент Библиотеки был сделан из темной древесины, сияющий пол, полки и бесчисленные надстройки над нашими головами с богато украшенными балюстрадами были выполнены из красного дерева и создавали в Мондии атмосферу чего-то вне времени, чего-то огромного. Из-за этого можно осознать, насколько велика Вселенная, в которой мы находимся, при этом не ощущая, что мы маленькие и незначительные. В окружении книг скорее чувствуешь себя прочной и нерушимой деталью. Одной из миллионов шестеренок, необходимых для работы механизма часов.

Впечатленная, я направилась дальше по Библиотеке, впитывая увиденное. Бесконечные коридоры, ответвляющиеся от главного прохода, золотые лампы, погружающие все в теплый свет, множество ковров, снова и снова разделяющих ряды полок, и отдельные секторы, связанные друг с другом. Секторы, не подлежащие закону природы, а следующие собственным правилам, расширяющиеся то горизонтально, то вертикально – и всегда переполненные книгами.

Я во второй раз проследила взглядом за линиями и формами, постаралась увидеть