Молчаливые секреты - Александра Флинт

больше и в этот раз остановилась у открытой книги, лежащей на светящемся паркете, на вырванных страницах, дырках в полках. В первое мгновение я была так увлечена, что не заметила хаоса. Отсутствие порядка, перевернутые книжные стопки, мигание ламп. Теперь я заметила сломанные переплеты, погнутые книжные обложки, бумагу, лежащую повсюду в коридорах. Библиотека была открыта, но хаос оставил здесь следы, ворвавшись в бесконечный порядок.

Я осторожно переступила пару книг и повернулась к Зиму. На его лице застыла растерянность и… и глубокая боль, не имеющая ничего общего с физическими ранениями.

– Я надеялся показать тебе, какая она на самом деле, – тихо сказал он. – Все в ней, но теперь… Mince, такой я еще Мондию не видел.

– Я не знаю, как Библиотека выглядела раньше, но обещаю, мы снова все вернем. И я уверена, что другие Писатели миров не могут дождаться отсортировать книги, следуя своему предназначению.

– Ты уже насмехаешься над нашей работой? Прямо в этом месте?

– Почему? В конце концов вы же все библиотекари, нет? Библиотекари, которые по воле случая манипулируют камерами и умеют драться.

Во взгляде Зима что-то блеснуло, когда он требовательно вскинул бровь и сделал шаг ко мне.

– Реми.

– Хорошо, значимые библиотекари, – ответила я и подняла руки в защитном жесте. Кроме того, как я и надеялась, благодаря этим искоркам в глазах, пусть на время, но боль исчезла с его лица.

Еще один шаг.

– Твои слова не помогают.

– Очень значительные борцы-библиотекари, без которых мир не обойдется? – попыталась я еще раз и сжала губы, чтобы скрыть улыбку.

Казимир растерянно покачал головой, потом быстро двинулся ко мне. У меня вырвался крик, потом я развернулась и побежала. Это было нелогично и глупо, и, возможно, неприлично, если учитывать, где мы находились, но приятно. Приятно бегать от Зима по проходам Мондии и пару минут не думать о том, что отягощает все наши шаги.

Моему библиотекарю-бойцу понадобилось всего несколько секунд, чтобы догнать меня и, несмотря на свои ранения, поймать здоровой рукой. Быстрее, чем я успела среагировать, он развернул меня так, чтобы я уперлась спиной в одну из полок, а он передо мной оперся на здоровую руку над моей головой. Вокруг повисли тишина и наше грохочущее сердцебиение.

Я молча посмотрела на него, его изогнутые, слегка приоткрытые губы, выступающий подбородок, место на шее, где стучал пульс, и в конце концов встретилась с его карими глазами. Глазами, которые смотрели на меня со смесью жадности и… влечения, отражающимися и во мне.

– Я не заберу слова обратно, – прошептала я и сглотнула, когда его ладонь легла на мое лицо и пальцы пробежали по коже. Маленький электрический разряд прошел по моему телу, оно загорелось.

– Ничего другого я от тебя и не ждал, цветочная девушка.

Имя, которое он мне дал при нашем первом знакомстве, было смешным, но сейчас мой желудок предательски запорхал, как встревоженный колибри.

– Библиотекарь-боец и цветочная девушка?

Уголки его губ дрогнули.

– Могло быть и хуже, да? – Его взгляд скользнул к моим губам, и он мучительно медленно провел рукой по моей шее и убрал выбившийся локон за ухо. Я инстинктивно задержала дыхание и потянулась к нему. Даже если бы я захотела, ничего не смогла поделать. Притяжение Казимира в этот момент было всепоглощающим, следовало своей логике, и я была не способна сбежать. То, что всегда находилось между нами, было подобно жужжанию моего дара, который становился все громче, рос, все больше укореняясь.

Прежде чем Зим положил руку на мой затылок и успел притянуть меня к себе, я преодолела расстояние между нами и поцеловала его. Когда наши губы соприкоснулись, по всему моему телу пронесся жидкий огонь, и я прочувствовала Казимира полностью. Его запах, вкус, его желание, теперь связанное с моим. У меня вырвался легкий стон, когда его рука легла мне на талию и крепче прижала к себе, стирая миллиметры между нами и отключая весь мир. Его язык нежно пробежал по моей нижней губе, он меня обнимал, мы целовались. Словно задыхались, и этот поцелуй был единственной возможностью дышать, помогающей выжить. Я зарылась пальцами в его шелковистые волосы, отчего у него вырвалось рычание, а огонь внутри меня разгорелся сильнее. Его поцелуй стал требовательнее, неотложнее. Я провела руками по его спине, все больше теряясь в Казимире Абернати.

Боже, мы словно тонущие, наконец нашедшие землю после долгой борьбы за то, чтобы не погибнуть – и это чувство нельзя сравнить с тем, что я испытывала раньше. Это не был мой первый поцелуй, но чувство было именно таким. Словно раньше я о чем-то понятия не имела и наконец получила ответы.

– Sacredieu, Реми, – пробормотал Зим, задыхаясь, и оставил поцелуй на уголке моих губ.

– Я…

– Я тоже, – также тихо ответила я и открыла глаза.

Он торопливо провел рукой по волосам и едва заметно коснулся губами синяка на моей щеке.

– Мне хотелось сделать это еще в Вене. Возможно, и раньше, а когда этот негодяй направил оружие на твою голову…

Я осторожно взяла его лицо в ладони и поискала его взгляд.

– Неважно, мы получили шанс, и только это считается.

Его лоб прорезало множество морщинок, потом он кивнул.

– Спасибо, Реми.

– За что?

– Ты спасла нам жизнь. На подземной парковке.

Сердце споткнулось.

– Нет, это…

Казимир прижался лбом к моему, таким образом заставляя замолчать.

– Я не Рипари и далек от того, чтобы все понять, но я видел тебя, Реми, видел выражение на твоем лице, свет в твоих глазах, – тихо продолжил он. – Что бы ты ни сделала, ты нас спасла.

Я сглотнула и почувствовала, как его слова подобно теплому покрывалу ложатся на зияющую дыру сомнений и чувства вины. Тьма не исчезла, неопределенность и страх остались, но на данный момент достаточно было знать, что Зим не видел во мне монстра, которым я считала саму себя.

– Пойдем. – Я вопросительно подняла взгляд, когда Казимир взял меня за руку и сделал шаг назад, осторожно, чтобы не наступить на валяющиеся книги. – Я хотел кое-что тебе показать.

Мы покинули коридор, в который нас привела наша погоня, и вернулись в широкий главный проход, в конце которого находились ворота. Краем глаза я заметила других Писателей миров, которые уже начали поднимать книги и страницы. Среди них были Валентин, Корбин и Имон, погруженные в оживленную дискуссию, но Зим повел меня в противоположном направлении. Прочь от других.

Мы прошли по бесчисленным книжным коридорам и лестницам, став свидетелями разного вреда, принесенного закрытием Мондии, – но все резко ушло на задний план, когда мы свернули и