Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

«Под конец жизни вовсе богомолкой стала, по святым местам чаще ездила, нежели дома бывала. Всё старалась отмолить содеянное. Только в том-то и соль сделки, что никакое раскаяние уже не спасёт. Вот и мается, бедная, с шестьдесят пятого года», – всплыли в памяти слова Лосева. – «И снова кругом неё что бы ни хотела, выполнялось. А она того боялась, что ни день больше»…

Пашка вскочил и понёсся обратно к «Маку», едва под машину не угодил, – но за столиком уже никого не было. Сначала подумал в панике, что Лосева след простыл, но потом заметил его около переносной тележки с хот-догами неподалёку. Продавец укладывал в пакет десятую порцию.

– Андрей Витальевич! – подскочил Пашка, с трудом произнося слова из-за сбившегося дыхания. – Вы так и не сказали. Не объяснили. Что Агния сделала, чтобы сына спасти, в тридцать восьмом году?!

– Не сказал разве? – удивился Лосев. – Вот странно. Душу она продала, Пашенька. – Старый бомж протянул руку и коснулся Пашкиной картой терминала, который подал продавец хот-догов. – Дьяволу.

Глава 21: Гость

– На сына своего выменяла, ну и на прочее, прижизненное. При жизни в случае такой сделки всё очень хорошо складывается, точнее, не хорошо, а так, как ты захочешь. Это не всегда хорошо, далеко не всегда, Павел. А вот после того, как жизнь кончится, душа, проданная, уже не может спастись. И попадает в Ад. На веки вечные.

Пашка застыл и даже немного попятился. Он таращился на пожилого бомжа во все глаза, а в башке стучало молотом: «Душу она продала. Дьяволу».

Виски сдавил невидимый обруч, словно бы пульсирующий: от него расходились качающиеся и сменяющие друг друга волны то жара, то холодного озноба.

– Я не просил… не соглашался…

– Простите, Павел, не расслышал, – зашуршал пакетом с хот-догами Лосев.

Лицензионное соглашение!

– О Господи… – прошептал Пашка, и проклятый телефон в руке вздрогнул.

Младший Соколов уставился на него с ужасом.

Но это же бред! Это не может быть правдой!

Ему не надо! Он отказывается!

«Только в том-то и соль сделки, что никакое раскаяние уже не спасёт».

– А-а-а-а, – почти неслышно выдохнул Пашка, схватился свободной рукой за голову, а потом рванулся вбок и побежал без оглядки, задевая прохожих и не разбирая дороги.

Дыхалки хватило почти на двадцать минут. Потом левую половину тела пронзило настоящее копьё, а вдохи начали застревать в горле ледяными комками. Взмыленный и полубезумный Пашка кое-как опустился на наполовину врытую в землю крашеную шину.

Ни один нормальный человек не поверит в сделки с дьяволом, но игруха действительно волшебная. Она вытворяет такое, что ни учёные, ни даже инопланетяне не могут реализовать. Ведь она не про технологии. Она про магию. Колдовство. Чертовщину…

Но ведь эти сраные заповеди – дебильные! Их нарушают абсолютно все! Нет такого человека, который ничего бы не делал по субботам! Или который никогда не говорит неправду про других! Или не роняет восклицания типа «боже» ни разу в жизни! Как можно ставить на одном уровне убийство и желание иметь такой же велик, как у соседского пацана?! Да разве есть хотя бы один человек, который никому не позавидовал за целую жизнь?!

А грехи – это вообще абсурд! Что, можно никогда не злиться?! Или не обожраться прям ни разу?! Или чтобы у тебя не встал, блин, хер?! Это же нельзя контролировать даже! Это эмоции!!!

Все нарушают эти штуки, все заслуживают этих блядских «достижений»!!! И что?! У всех души отнимать?!

Что это вообще значит?!

«И попадает в Ад. На веки вечные». Так, туда все, все попадут, если так рассуждать!!!

Никакого Ада вообще не существует, это же бре-е-е-ед! А-а-а-а!!!

Пашка опять схватился за голову.

Почему оно привязалось именно к нему? Почему тогда не к каждому?! Все ведь подходят!

А ему не надо!

Он ни на что не соглашался!!!

Домой идти нельзя, там условия безлимита, ему не нужен никакой безлимит! Ему вообще всё это на хрен не нужно!

Что же делать?! Как теперь соскочить?!

В чате с заговором против историка было уже больше шести сотен непрочитанных сообщений.

Марципан, Островская, Васин – все они тоже продали души дьяволу и даже не догадываются об этом?!

А историк знал? Как мог он тогда покончить с собой-то?!

И что бывает в Аду?! Прям котлы с кипятком?! Это же не может быть правдой!

Души материальные? Как они могут где-то вариться?! Или там типа симуляции? С ощущениями? Или что? Что вообще будет?!

А в Раю? Тучки и ромашки?! Твою, господи боже, мать!

Телефон вздрогнул, прилетел перевёрнутый «игрек».

«Вы достигли 103-го уровня!»

Да твою дивизию!

Можно как-то податься в атеисты? Чтобы умер – и ничего. Это с какого перепуга его действия и, мать его, мысли должны влиять на что-то там потом целую вечность?! Это несправедливо! Это не может быть так!

Пашка лихорадочно вертел в руках телефон. Провёл большим пальцем по боковине, ухнул его между основанием проклятого гаджета и чехлом. И вдруг заметил что-то бурое.

Стащив силикон, чуть прилипший к задней стенке, Соколов-младший уставился на засохшие разводы.

Кровь. Его кровь. Оставшаяся тут после того, как отец пырнул его отвёрткой… Он вытер телефон только сверху.

После того как убил своего отца.

– Я не хочу. Мне не надо. Я не просил, – бубнил Пашка, начав раскачиваться из стороны в сторону.

Потом принялся нервически тереть засохшую кровь. Царапать ногтями. Плюнул на каркас и заелозил пальцами, которые тут же окрасились красным…

Сука, сука, сука…

Время шло, а Пашка сидел и сидел на продавившейся шине. Не в силах подняться, двигаться, рассуждать дальше. Хотелось с кем-то спорить. Доказать кому-то, что всё это ошибка и обман. Может, вернуться к Лосеву? А как его искать? А зачем?

Найдётся ли и для Пашки такой вот святой Лосев, который возьмётся приносить себя в жертву за его грехи?!

Старуха Агния торчит в Аду с 65-го года! Это в три раза дольше, чем Пашка вообще прожил!

Потухший телефон завибрировал, и экран подсветился. В пуше мелькнул медведь уныния.

«Вы достигли 104-го уровня!»