Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

тем, кто просто склонен к раскаянию. Кто творит то, что почитают злом, из самозащиты, пытаясь охладить свой пылающий земной Ад. Даёт нам возможность подарить им сполна оплаченное прижизненное удовлетворение.

– Но ведь вы врёте! – возмутился Пашка. – Гнидень не попользовался игрой и года! Нам помогли отнять её, а ему себя защитить – нет!

– Мы не помогаем себя защитить, Павел, сын Андрея. Ты неверно меня понял. Сделка позволяет принципалу получать желаемое, когда он совершает свой выбор. Игорь, Максимов сын, жаждал поклонения, трепета пред лицем своим и безграничной власти. Он получил её, со всеми атрибутами. Многие властолюбцы упускают из вида, что одним из таких атрибутов является наличие врагов. Вы своей компанией жаждали заполучить его телефон. И вашим желаниям помогли исполниться. Как и его желаниям. А инструмент вернулся бы к Игорю, Максимову сыну, но потрясение и масштабы того, что он успел содеять, подтолкнули его к раскаянию раньше, чем то произошло бы само собой. Но оно бы произошло и так. Если бы он не был склонен к раскаянию, он не получил бы нашего предложения. А масштабы и срок, так сказать, разгула зависят от того, сколь сильно смертный успел пострадать в своём земном Аду.

Наши клиенты добиваются своего в убыстрённом режиме, и потому раскаяние к ним приходит задолго до смертного одра – увы, такой вот побочный эффект. А так как они знают условия, им остаётся два пути: долгая жизнь в страхе и угрызениях совести или быстрый приход к неизбежному финалу. Тут каждый выбирает своё. Но жить под гнётом раскаяния становится очень и очень тяжко. Неприятная это штука, но мы всё-таки не хотим потерять таких людей. Мы, скажем так, почитаем за читерство подгонять смертных под критерии отбора в Рай земными страданиями.

Ты можешь успокоить свою совесть: тебе вовсе не нужно соблазнять хороших людей. Те, кому предназначены твои шестьсот шестьдесят шесть ссылок, по меркам твоим и при взгляде со стороны – люди гнилые и скверные. Но и глубоко несчастные. А ты подаришь им, пускай и краткосрочное, но избавление. И даже временное чистое счастье. О котором они смогут помнить всегда.

– Отняв Рай?!

– Как сказал наш небезынтересный клиент: «В Раю, конечно, климат. Но в Аду – общество…» Мы, демоны, выбрали этот путь осознанно. И почитаем право делать выбор самым ценным. Да, за это нужно платить. Но оно того стоит. Знаешь, Павел, сын Андрея: земной Ад краткосрочен, а посмертный вечен, но у земного есть одно существенное отличие, делающее его невыносимым. Он незаслуженный. Страдая за что-то, зависевшее от тебя, можно отыскать утешение в сожалениях, в своих приятных воспоминаниях, в самом послевкусие минувшей жизни и осознании самовольного выбора. А раскаявшимся при жизни вообще куда проще переносить посмертные муки. Но вот когда ты не сделал ничего, а лишь «попал»… В этом случае ты всяко считаешь справедливым выбраться. И у тебя такой шанс есть, куда лучший, чем у прочих. Более того: совершив мой указ, ты получишь также самое чистое и доподлинное раскаяние, как Вседержитель любит. И сможешь с ним когда-нибудь встретиться, коли уж пожелаешь. А ещё – возвратить своего отца. Ну что, Павел, сын Андрея? Примешь моё предложение? А я наконец-то возьму отпуск. Мы с Лилит планируем поездку на ледяное озеро Коцит, это в девятом круге Ада. Давно хотел покататься на лыжах…

Валентина Варава

Дополненная реальность. Системный администратор

Глава 1: Бесовские рассуждения

– Душу я, Пашка, продал по старинке, без этих новомодных штук, – делился в ночь на среду, шестого июня, в вызванном приложением сне бес Иван Лавриков. – Обленился, скажу тебе, Вельзевул, работать не хочет. А с другой стороны – всякий за семь с половиной тысяч лет без выходных взвоет. Так что можно и понять. А так-то дела оно не меняет. Хоть через телефон, хоть после личного общения с, так сказать, представителем. Я, Пашка, до того, как контракт подписать, пострадал с избытком, ты не думай, что за хорошую жизнь такие сделки предлагают. Мне пять лет было, когда в машину родителей на всём ходу фура двадцатитонная въехала. И остались от них рожки да ножки. Бабуля, отцова мать (надеюсь, ей там воздалось в райских кущах заслуженно покоя), всё, что могла, для меня сделала. Только она сама на ладан дышала. Вот ты, Пашка, думаешь, что у тебя семья бедная, предки, как ты говоришь, никудышные? А мы с бабкой годами гречкой на воде питались. И Перестройка многих не щадила, и детство в 90-е – то ещё удовольствие. У бабки в своё время очень лихо квартирку её увели! Короче, если без подробностей, скажу тебе так: были вполне причины для такой мены. И я тебе признаюсь честно: не жалею! Точнее, жалею, но не о том. Дурной стал от радости, о чём только не додумывался просить, но не о здоровье. Потому что казалось мне оно непробиваемым. А в итоге всего восемь годков покуражился – и того. Обидно. Я, Пашка, бес в своём роде уникальный. Вообще-то, такие чины только за очень солидный стаж в Аду дают. От пары веков, брат! Но мне вот опять свезло не по-детски. Вписался я в новый проект Вельзевула красиво. И муки адские проскочил. Сразу – на ответственное задание. Не выходит только ни черта! – расхохотался наконец Лавриков. – Но мы ещё повоюем! Я так-то упрямый чел! Я ещё её достану, тётку эту!

Пашка насупился, и черты его во сне на связной подушке стали суровые. Идея советоваться с Лавриковым после напоминания о Зинке стала казаться сверх хреновой.

– Да ничего ей не будет, училке твоей, расслабься! – приметил перемену бес-лотерейщик. – Такая, как она, даже если в крохотный разгул пойдёт – потом обязательно раскается! Не отниму я небесные просторы у такой, не получится!

– И на фига тогда? – выдал Пашка и понял, что может с бесом во сне и сам разговаривать.

– А тут тоже – благое дело! – стал хихикать Лавриков пуще прежнего, даже слёзы на глазах у него выступили. – Спасаю хорошего человека от сверхурочной работы! Вот ты сам – как считаешь: за праведную жизнь в труде и благодати, помощь ближним и прочую лабуду, что человек, так сказать, на пенсии, после похоронного тура, заслуживает?

– Ну… Рай, получается, – моргнул спящий Пашка.

– Рай – это просто география. А