Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

Я помнил момент её рождения: вспышка света во время операции с глазами степного ползуна, расширение каналов. Что-то скопировалось, но что именно? Магия без оттенка, без стихийной принадлежности — такого никогда не встречал ни в этой жизни, ни в прошлой.

Отвлёкся. Воздух в лесу был совсем другим, чем в особняке. Там всегда пахло людьми, едой, оружейной смазкой, здесь — чистая хвоя, влажная земля, что-то древнее и дикое. Даже дышалось легче. Может, дело в том, что это моя территория? Земля, которую я завоевал собственными руками?

Спустя где-то час блужданий нашёл относительно спокойное место. Это была небольшая поляна в окружении высоких елей, где солнечные лучи пробивались сквозь хвою золотистыми столбами. Воздух здесь пах смолой и прелой листвой.

Я сел под самую крупную ель, прислонившись спиной к грубой коре. Шершавая поверхность впивалась в спину даже сквозь плотную ткань куртки. Закрыл глаза и сосредоточился на своём источнике.

Три знакомые ниши: яд, лёд, подчинение монстров. И четвёртая — новая, заполненная странной энергией без цвета и ощущений. Она пульсировала ровно, спокойно, но что-то в ней было… чужеродное.

Изначально я думал, что у меня получилось скопировать усиление магии. Саша неслабо так протолкнула свою энергию во время операции. И это было бы идеально. Представляю, если бы мог сам себе усилить яд или лёд. А ещё больше надеялся на увеличение показателей магии подчинения монстров. Но нет. Слишком просто получилось бы.

Следующей мыслью была ментальная магия. То, как я приказал Василисе себя отпустить, и она повиновалась. Мой голос обрёл вес, слова стали тяжёлыми, как молотки. Тогда меня осенило: «Может, я скопировал способности мозгоклюя?»

Вспомнил тот момент. Василиса стояла надо мной, её пальцы сжимали горло. В глазах — холодная ярость и жажда мести. А потом… Потом что-то изменилось в моём голосе, и она отступила, словно получив удар. Пробовал на других повторить свой успех: сначала люди, потом уже почти люди и монстры. Результат разочаровал: никто не слушался моих «волшебных» команд. Получается, это не ментальная магия.

Я по-прежнему не ощущаю никакого оттенка у своей новой энергии. Из-за этого мне сложно вообще управлять этой силой. В старом мире каждая магия имела свой характер, свой темперамент. Огонь требовал ярости и страсти. Лёд — спокойствия и расчёта. Земля — терпения и основательности. А тут… Попытался потянуться к новой энергии, почувствовать её природу: ничего. Словно пытаешься схватить воду голыми руками. Она ускользает, не даёт себя удержать.

Это злило. В прошлой жизни любые способности рано или поздно поддавались. Конечно, поначалу бывало сложно. Помню, как первые недели магия воздуха вообще не слушалась. Но там была логика, понятная система. Здесь же — полная загадка.

Возможно, магия тьмы? Тот пират был достаточно силён, когда я его убил. Да и два руха встретились на пути. Их энергия тоже могла как-то повлиять, и теперь у меня хрен пойми что…

Перебирал варианты в голове, но ни один не подходил. Может, вообще что-то уникальное для этого мира? Что-то, чего не было в моей прошлой жизни? К примеру магия «ничего». Вот это будет шутка надо мной. И я бы даже в такое поверил, если бы не ситуация с алхимиком и матерью.

Во дворце были лучшие учителя, библиотеки, возможность экспериментировать с любыми магами, а здесь всё приходится постигать методом тыка. Словно слепой котёнок, который тыкается носом в незнакомые предметы.

Что ж, не будем изменять традициям. Пора переходить к практике. Я встал, отряхнул штаны от хвои и травы. Иголки липли к ткани, оставляя зелёные пятнышки. Достал из пространственного кольца простой кинжал — один из тех, которые сделаны из частей монстра. У меня их несколько штук, и, если что, не жалко потерять.

Клинок был неказистым на вид: тёмная сталь с прожилками, рукоять обмотана кожаными ремешками. Но я знал, что он прочнее обычного железа и не тупится даже после боёв с сильными тварями.

Сжал рукоять и сосредоточился на новой нише в источнике. Энергия потекла по каналам — медленно, осторожно. Она была странной на ощупь: не горячей, как огонь, не холодной, как лёд, не вязкой, как яд. Просто… нейтральной, будто вода комнатной температуры.

Направил её в клинок и замер в ожидании. Ничего. Кинжал остался тем же куском смеси железа и частей монстра, каким и был. Ни искр, ни свечения, ни изменения температуры. Я вгляделся в него новым зрением: структура металла не поменялась ни на йоту.

— Хм, — пробормотал себе под нос. — Интересно.

Попробовал ещё раз, выпуская больше энергии. Магия потекла в клинок мощным потоком, заполнила его от кончика до рукояти, и… поглотилась. Просто исчезла, как вода в песке.

Схватил кинжал двумя руками, повертел на свету: никаких изменений. Те же энергетические нити, что виднелись раньше, — ни толще, ни ярче, ни длиннее. Даже температура не изменилась. Отложил оружие в сторону с раздражением.

— Мать моя Василиса! — выдохнул, вспомнив недавний разговор с тёткой-матерью.

Ладно, на то и метод тыка. Губу раскатал, что сразу получится. Забыл, кто я и в каком мире живу? Здесь каждое новое знание даётся потом и кровью.

Достал меч, созданный из когтя водяного медведя, — тяжёлое оружие, которое спасло мне жизнь не раз. Повторил процедуру. Тот же результат: магия впиталась в сталь и исчезла без следа. Меч остался мечом, ничего более.

Попробовал третий предмет — небольшой топорик с деревянной рукоятью. Дерево, металл — какая разница? Новая магия поглощалась любым материалом, не оставляя следов своего присутствия.

— Значит, не зачаровывание, оно же артефакторика, — пробормотал я, складывая оружие обратно в кольцо. — Что же тогда?

Где-то вдалеке прокричала птица — резко, тревожно. Лес ответил ей шелестом листьев. Даже здесь, в этом спокойном месте, жизнь не останавливалась ни на секунду. Хищники охотились, жертвы прятались, растения тянулись к свету… А я сижу и пытаюсь понять собственную магию.

Теория номер два: воздействие на живые организмы. В конце концов, Василиса отпустила меня после моего приказа. Может, эта магия влияет не на разум, а на организм? Чувства? Инстинкты?

Осмотрелся по сторонам. На соседней ели сидела белка — рыжая, пушистая, с чёрными бусинками глаз. Она грызла еловую шишку, время от времени поглядывая на меня с любопытством. Хвост подёргивался в такт её движениям.

Через новое зрение я видел крошечный источник животного — тусклую искорку жизни, едва заметную среди общего свечения леса.

Вспомнил, как в прошлой жизни тестировал новые способности на дворцовых обитателях сада.