Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Неужто всё было напрасно?

Глава 5

Жалел ли я о том, что Яша Беляк поддержал общую линию и проголосовал за мою кандидатуру? Сказать по правде — неоднократно.

Я ведь всерьёз рассчитывал на нечто вроде отпуска, дабы отоспаться и подготовиться к сессии, а в результате свободного времени стало едва ли не меньше прежнего. Ну а денег поубавилось без всяких «едва ли». Стипендия мне не полагалась, заработной платы я лишился, и осталось только урезанное денежное довольствие, полагавшееся от ОНКОР.

Почему урезанное? Да просто выполнял я служебные задачи лишь во вторую половину субботы и воскресенье, ещё и привлекался в качестве курсанта, а не полноценного старшины. Набегало в итоге не слишком много.

Впрочем, проблем финансового характера я покуда не испытывал — и в Службе реабилитации немало за два месяца заработал, и заначка спокойствия добавляла. Было чем оплачивать процедуры по выводу на пик витка. Это нормально, это потяну.

А вот что бесило просто несказанно, так это заметно возросшая вовлечённость в дела студсовета. Диана отнюдь не случайно про коней на переправе на том памятном собрании упомянула — неспроста же говорят: кто везёт, на том и едут. Как-то само собой получилось, что в задачи секретаря дисциплинарного комитета стало входить многое такое, что положением об этой должности предусмотрено не было.

А отлуп дать — неудобно. Всё ж люди доверие оказали, в положение вошли. Да и не приказывают — просят. Опять же и сами не филонят, все в работе по уши.

Так вот и получилось, что пока студенты усиленно закрывали хвосты и готовились к грядущей сессии, а ещё гуляли, ходили на танцы и наслаждались жизнью, я тратил своё время на разбирательства с теми, кто наслаждался жизнью чересчур активно, в ущерб себе и окружающим.

И ещё нервотрёпки добавляла работа над проектом. Чего нам стоило довести до ума все выкладки — словами не передать. Спорили до хрипоты и все кишки друг другу вымотали. Если б не отношения интимного характера с Ингой, я бы точно не выдержал и взял самоотвод, а так как-то дотянул до первого июня, на которое назначили защиту проектов, не разругавшись с остальными в пух и прах.

Заслушивание инициативных групп проходило в открытом режиме, наблюдать за диспутом и даже участвовать в обсуждении дозволялось всем желающим, так что мы с Карлом зазвали в актовый зал Яна и Костю. Именно последний и шепнул:

— Слышали — в милицию набор открыли? Студентов без проблем принимают, только хорошая характеристика нужна.

— Слышали, — за всех ответил Карл. — Наши вчера к Логу на встречу ездили. Он сейчас замначальника горотдела.

Увы-увы, Роберт Маркович и в самом деле перевёлся в новую службу охраны правопорядка, которую создали на замену Новинскому полицейскому управлению. Рассчитывать на его возвращение в Бюро больше не приходилось, а посему быть мне теперь отстранённым от работы до тех самых пор, пока заявление по собственному желанию не напишу.

Костя вздохнул.

— Как думаете, может, мне в милицию податься?

— А и подайся! — поддержал я это устремление. — Полиции не только у нас не будет, но и в Северске с Южнорифейском. И в Зимске скорее всего тоже.

— Вот-вот! — поддакнул Ян. — Отправят в Северск за полярный круг опыт у белых медведей перенимать!

Карл покачал головой.

— Туда если только начальствующий состав в рамках ротации переводить станут.

— А сержант — это уже начальствующий состав или ещё не очень? — с ехидной ухмылочкой поинтересовался Ян.

Здоровяк мрачно глянул на приятеля, насупился и заявил:

— Сдаётся мне, ты слишком много времени с барышнями из «СверхДжоуля» проводишь! Нахватался от них нехорошего!

— Так вы слились, а кто-то же должен этот малинник окучивать! И барышни там все приличные, от них только скептицизм и можно подхватить!

— Да ну тебя, балабол! — фыркнул Карл и предупредил: — К моей начнёшь клинья подбивать — ноги вырву и спички вставлю!

— Так Машенька теперь вроде как не твоя! — удивился Ян, пригладив вихры. — Давно разбежались! Откуда такие собственнические настроения?

— Вот ты и должен меня в этой ситуации поддержать, а не крутить за спиной товарища шуры-муры с его бывшей девушкой!

— А если не за спиной, а в открытую? Может, у меня к ней чувства, просто на пути у вас становиться не хотел?

Карл поддержал шутку и похлопал приятеля по плечу.

— Тогда благословляю! Только, чур, чтобы она на тебя жаловаться потом не прибегала! Ноги — спички, помнишь, да?

— Угомонитесь! — шикнул на них Костя. — Начинают!

И действительно — за трибуну уже встал председатель студсовета. Он немного помедлил в ожидании наступления тишины, затем произнёс:

— Прежде чем открыть официальную часть собрания, хочу выразить решительное осуждение позиции так называемой творческой и научной интеллигенции, которую иначе как ударом в спину и предательством интересов республики счесть не могу! — Всеволод воздел над головой руку со свёрнутой в трубочку газетой. — В ситуации, когда республиканская армия ведёт наступление по всем фронтам и уже подступает к столице Окреста, публикация открытого письма с требованием незамедлительного прекращения боевых действий — есть самая настоящая провокация пятой колонны, нацеленная на раскол гражданского общества! Перемирие — это фикция! Перемирие лишь даст время противнику перегруппировать свои силы и дождаться подхода подкрепления из Средина!

Собравшиеся в актовом зале студенты загудели, раздался свист, кто-то во всю глотку выкрикнул:

— Позор!

И надо сказать, я был с этим целиком и полностью согласен. Действительно — позор.

Уж не знаю, планировалось это специально или дело в случайном совпадении, но опубликовали открытое письмо в тот самый день, когда Лига Наций выдала Срединскому воеводству мандат на ввод своих войск в Окрест, дабы те помогли сдержать продвижение республиканской армии на запад.

Гомон понемногу начал стихать, и председатель продолжил свою речь:

— И вдвойне обидней, что в клику дутых знаменитостей и переоценённых теоретиков затесались талантливые представители нашего славного института! Поделать с этим мы ничего не можем, остаётся лишь уповать, что виной всему временное помрачение, за которым последует искреннее раскаяние и осознание своей ошибки!

Вот тут я и не удержался от скептической ухмылки. Пятым в списке подписантов значился профессор Чекан, а его пацифистские взгляды были хорошо известны не только мне, но и всем собравшимся. Этот действовал совершенно осознанно, этот не раскается.

И волей-неволей возник вопрос: а есть ли смысл пробиваться к нему на кафедру?

Председатель умолк, и со своего места немедленно поднялся Яков Беляк.

— От своего лица и от лица всех учащихся и выпускников кафедры пиковых нагрузок я решительно осуждаю недальновидную позицию