Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— На следующей неделе. — Такой ответ барышню нисколько не удовлетворил, пришлось добавить: — Во вторник или в среду. Как получится.

Я вновь ещё даже более натянуто улыбнулся и поспешил в лабораторный корпус. Оттуда — на аэродром. Взлёт, прожарка в Эпицентре, десантирование, затем марш-бросок с упором на скрытность передвижения по условно занятой противником территории. Сегодня укрываться от поисковых воздействий получалось лучше обычного, и я был доволен результатом, пусть даже и не всё прошло так гладко, как того бы хотелось.

Это ничего! Главное, не стоим на месте!

Есть прогресс!

Длительность резонанса я невероятным напряжением всех сил довёл до девяносто пяти секунд, и меня едва не разорвало, до того колоссальный объём сверхэнергии пришлось удерживать в себе. На полигон в итоге еле приковылял, начал с отработки атакующих и защитных конструкций, затем приступил к оттачиванию техники деструктивных воздействий, избрав в качестве мишени Герасима.

Тот окружил себя сразу несколькими слоями силовых экранов, и очень скоро я сообразил, что достучаться до внутренней энергетики спарринг-партнёра не в состоянии, поэтому начал воздействовать непосредственно на сами щиты. Пытался передать им энергетические вибрации и опосредованно дотянуться до потенциала Герасима, в итоге с этим преуспел, дёрнуло того — любо-дорого посмотреть.

Он, впрочем, в долгу не остался и трижды отправил меня в нокаут, прежде чем я сообразил, как именно противодействовать собственной чуть видоизменённой технике. Вымотались до крайности и взмокли, сели медитировать и приводить к равновесному положению внутреннюю энергетику, а я ещё и над развёрнутыми вверх ладонями по шаровой молнии подвесил, благо, несмотря на все сложности, сумел заметно продвинуться в освоении первых своих полноценных структур.

Ну как — заметно? Заметно — это по моим меркам, создавал я их теперь буквально по щелчку пальца, а вот с последующим управлением возникали просто-таки о-о-огромные сложности. Если нормальным операторам схема давалась в формате гипнокода, а дальше они лишь оттачивали на практике её отдельные нюансы, то мне приходилось раз за разом задействовать технику «Дворца памяти» и пытаться перенести принципы управления и подпитки энергией из области осознанных умений в подсознание.

И вот это выходило уже далеко не лучшим образом. Но всё же скорее выходило, чем нет.

Вынырнув из медитативного транса, я поднялся на ноги и принялся выписывать шаровыми молниями сложные фигуры, словно бы даже ими жонглировал. Сгустки энергии трещали и плевались длинными искрами, но не улетали прочь, формы своей не теряли, не взрывались и не гасли. Уже что-то!

— Разве одной управлять не проще? — удивился наблюдавший за моими экзерсисами Герасим.

— Нет, — коротко ответил я, и это было действительно так.

Взять под контроль шаровую молнию — всё равно что обзавестись третьей рукой. Непривычно и даже неприятно до тошноты и головокружения, а так хоть какая-то симметрия возникает. Опять же я немного жульничал, сделав энергетические конструкции своеобразными сообщающимися сосудами — так было проще удерживать в требуемых пределах должную плотность сверхсилы.

— Ладно, заканчивай! — поторопил меня Герасим минут через пять. — Ужинать пора!

Я до предела уплотнил шаровые молнии и с максимальным ускорением запустил их в установленный неподалёку щит, сколоченный из толстенного бруса. Оба заряда мелькнули оранжевыми росчерками, но один потерял стабильность ещё на подлёте к мишени и взорвался при ударе о дерево, а вот второй прожёг его насквозь и рванул уже за преградой.

— Неплохо, — похвалил меня Герасим. — Но над стабильностью стоит ещё поработать.

— Если б только над ней, — с тяжелым вздохом ответил я. — Если б только над ней одной…

В Новинск мы как обычно вернулись только в понедельник. Отзанимавшись на курсах, я поехал в институт, выдал при работе с силовой установкой пиковую мощность в шестьдесят два киловатта, потрепался с Василием, напился чая и даже сходил в парную. Раз теперь свои кровные за процедуры плачу, почему бы и не посидеть не погреться?

Дальше стоило бы двинуться прямиком в библиотеку, но сегодня официально началась сессия, а следовательно — не менее официально закончился второй семестр, и хоть обещанного вроде как три года ждут, я не видел причин, почему бы не стребовать причитающееся мне точно в означенный срок, без всяких проволочек. При этом я прекрасно отдавал себе отчёт, что докучать проректору не слишком-то разумно, поэтому отправился навестить куратора.

Как ни странно, попасть к тому на приём оказалось если и проще, то не слишком. Для начала пришлось изложить причину визита делопроизводителю и наотрез отказаться от общения с другими консультантами, лишь после этого мне с превеликой неохотой разрешили проходить.

Я как-то от такого приёма растерялся немного даже. Что к чему сообразил, лишь когда подошёл непосредственно к кабинету Альберта Павловича. Вывеска на его двери претерпела кардинальные изменения, теперь там в качестве должности значилось: «заместитель заведующего кафедрой».

Во дела! А я ни сном, ни духом!

Оно и понятно — считай, месяц не виделись.

Я постучал, приоткрыл дверь и заглянул внутрь, Альберт Павлович оторвался от бумаг и указал на выход, не позволил даже через порог переступить. Впрочем, не остался куратор в кабинете и сам, поднялся из-за стола и вышел следом.

— Совершенно нет на тебя времени! — заявил он самую малость громче, чем требовала ситуация. — Уже ухожу!

— Да мне недолго! — поспешил я следом, принимая правила игры. — Меня на службе когда восстановят вообще?

— Обратись с этим вопросом к Сергею.

— Да ваш Сергей совсем мух не ловит! — объявил я, уже нисколько не играя на публику, поскольку именно так дела и обстояли.

— Он делает всё, что может! — отрезал Альберт Павлович. — Извини, спешу!

Вот так мы и вышли на улицу, а там куратор спросил:

— Ну чего тебе?

На меня он при этом даже не взглянул, продолжил шагать к проходной. Я пристроился рядом и спросил:

— Вы никак под колпаком?

— Разговоры в кабинете пишут, телефон слушают, журнал регистрации посетителей просматривают, — перечислил Альберт Павлович. — Да, Петя, я под колпаком.

— И кто наблюдение установил?

— Кто — не принципиально. Важно с какой целью. А с этим пока полная неопределённость, — ушёл куратор от прямого ответа и поторопил меня: — Говори!

— Семестр закончился, Вяз не сожрал — так, понадкусал только. Уговор был, что с меня взыскания снимут и звание вернут. Ну и в целом интересно, что происходит.

— Всему своё время, — ответил Альберт Павлович. — Пока момент не подходящий.

— И почему же?

Куратор остановился, взглянул на меня и вздохнул.

— Петя, ну ты же сам видишь, что в стране делается. А у нас ещё выборы в наблюдательный совет на носу! И проходить они будут по новому регламенту. Много кто