Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Для той, которую представляет Вяз?

Альберт Павлович кивнул.

— И чем я его так раздражаю? Секретарь дисциплинарного комитета — это проходная пешка для игры вдолгую, а выборы на сентябрь назначены!

— Ну ты же сам сказал, что сожрать он тебя так и не смог, — улыбнулся куратор. — В этом-то всё и дело. Такие вещи в тайне удержать сложно, пошли слухи. Кто-то касательно господина Вяза молча выводы сделал, кто-то теперь над ним в открытую подтрунивает. А это урон репутации, с какой стороны ни посмотри.

— Слухи, поди, с вашей подачи пошли? — насупился я.

— Отнюдь! Много кто своих людей в совет провести рассчитывает, серьёзные деятели локтями толкаться начинают и друг другу подножки ставить. Ты этот момент учитывай. Не думаю, что Вяз к силовому воздействию прибегнуть решится, но поглядывай по сторонам. Мало ли…

Я передёрнул плечами.

— Ну спасибо!

— От каждого по способностям, знаешь ли, — хмыкнул Альберт Павлович и ускорил шаг. — По нашим сведениям в ближайшее время вновь должен активизироваться Гросс. Его приоритетная цель — дискредитация института. На своём уровне всякие нехорошие тенденции отслеживай, Гросса отличает системный подход.

— Понял, — кивнул я. — Кстати, похоже знаю, кто стоит за председателем студсовета и двумя его заместителями. Теми, которые в доме отдыха… Ну вы помните.

Куратор глянул на меня с хитрецой и сказал:

— Доцент Паук?

— Думаю, он.

— Правильно думаешь. Если что-то ещё узнаешь, ко мне не приходи, не звони, информацию передавай через Лизавету.

— Всё так серьёзно?

— Бережёного бог бережёт, — пожал плечами Альберт Павлович. — Всё, расходимся.

И он свернул к проходной, а я двинулся к библиотеке.

Ну а куда ещё? Долгов — море.

Грыз я гранит науки до самого вечера, а из читального зала отправился прямиком на занятия по сверхйоге. Федора Васильевна мне лишь кивнула и наставлениями докучать не стала, я расположился в уголке подальше от остальных её подопечных, лёгким усилием воли сотворил пару сияющих сгустков сверхсилы и оставил их плавать вокруг себя, а сам погрузился в медитативный транс. Привёл в равновесное положение внутреннюю энергетику, проработал узлы и каналы, в очередной раз попытался растворить в подсознании намертво зазубренную схему автономных шаровых молний.

Когда вынырнул из транса, то без всяких броских эффектов погасил энергетические структуры, поднялся с коврика и обнаружил, что явившиеся в зал подопечные Горицвета озадаченно переглядываются и вполголоса шушукаются. Их гуру и сенсей едва ли не впервые на моей памяти опаздывал на занятие, к тому же не было видно ни Льва, ни Якова. Пришлось старшим ученикам наводить порядок и занимать остальных.

Я сему обстоятельству особого значения не придал и отправился в раздевалку, где не только принял душ сам, но ещё и сполоснул насквозь мокрые от пота трико и майку. Высушил их минимальным энергетическим воздействием, убрал в портфель и отправился в столовую, а при входе в спорткомплекс столкнулся с господином Горицветом.

— Поздравляю с проектом, — покровительственно похлопал тот меня по плечу, проходя мимо.

Следом проскочил Яков Беляк, этот даже слова не сказал. А вот Лев задержался поздороваться.

— Представляешь — учитель меня на выезд берёт! — возбуждённо произнёс он. — Какую-то новую духовную практику осваивать будем!

«А вот ни разу она не духовная — как пить дать закалкой тела займётесь», — подумалось мне, но демонстрировать собственную осведомлённость я не стал, только уточнил:

— Это когда?

— В субботу уедем, в воскресенье вернёмся. Только я в оперативном резерве, нужно будет ещё у начальства отпроситься.

Лев убежал в спорткомплекс, а я озадаченно уставился на благодушно улыбавшегося мне батюшку, который в своей рясе смотрелся посреди студгородка, мягко говоря, неуместно.

— Отец Сергий…

Священник чиниться не стал и протянул руку.

— Здравствуй, Пётр!

— Не ожидал вас тут увидеть.

— Почему нет? Я, видишь ли, сын мой, ныне декан богословского факультета.

— Какого?! — округлил я глаза. — Богословского?!

— Именно. У нас сейчас первый набор идёт.

— Но как же…

— То спорное решение о запрете прохождения инициации воцерковленными отменено как ошибочное. Чудес на свете не бывает, на всё воля Божья…

— Поздравляю! — сказал я и отправился в столовую в состоянии крайнего обалдения.

Сначала нервно похихикал при мысли о том, как Лев на выезде нос к носу столкнётся со священником, затем подумал о реакции студенческого сообщества на известие о создании в институте богословского факультета и решил завтра же переговорить на сей счёт с Касатоном. Мало ли кто карту негативного отношения к церкви разыграть решит, лучшего повода для провокации и не сыскать.

Так я полагал в понедельник вечером, но утро вторника ясно показало всю наивность этого моего заблуждения. Когда пришёл на консультацию, институт гудел почище растревоженного улья: обсуждалось заключение мирного договора со Срединским воеводством. В результате достигнутого соглашения под республиканский контроль отходила левобережная часть Окреста, а его западные регионы забирали себе наши недавние противники.

В зависимости от политических убеждений одни полагали это соглашение преступным сговором и оккупацией независимого государства, а другие толковали о предательстве национальных интересов и требовали восстановления границ на момент развала империи. И это были лишь две крайние точки зрения, а весь спектр мнений попросту не поддавался никакому учёту. Наслушался я всякого! Пришлось даже отказаться от посещения библиотеки и вместо этого в составе студенческого патруля разнимать спорщиков, не позволяя переходить словесным баталиям в банальный мордобой.

Так большую часть дня и занимался поддержанием общественного порядка, разве что на процедуры сбегал да наскоро перекусил. К вечеру накал страстей немного поутих, и я отправился в горбольницу навестить Рашида Рашидовича.

По субботам я стажировался у него и набивал руку на оказании первой помощи, а помимо этого мало-помалу разбирался с техниками оздоровления за счёт резидентных процессов в энергетике операторов. Общедоступных материалов по влиянию состояния внутреннего потенциала на организм было не так уж и много, а рабочих методик в свободном доступе не имелось вовсе, приходилось тратить кучу времени, лишь бы только уяснить для себя какой-то элементарный момент. До практических же занятий в этом направлении мне и вовсе пока что было как до луны.

Реабилитолога я отыскал в ординаторской. Рашид Рашидович заполнял историю болезни, а рядом высилась целая кипа учётных книжек — немудрено, что моему визиту в неурочное время он нисколько не обрадовался и неприветливо буркнул:

— Чем обязан?

Я уселся на свободный стул, уместил на коленях портфель и сказал:

— Наш исследовательский проект на учёном совете рассматривать будут.

— Рад за вас.

— Туда ещё два проекта вышло: один Резник