Удивительные истории об искусственном интеллекте - Александр Александрович Прокопович

могут прийти, ты подумай, – прошипел старший, что-то вынимая из внутреннего кармана куртки, – так что давай, доставай железяку эту, пока мы весь этот металлолом в порошок не растерли.

– Это что ж такое! – вдруг выпалил Тимофей Ильич и бросился под ноги нападавшим.

Эльвира почему-то запела Марсельезу, Мария Петровна принялась выкрикивать рецепт самаркандского плова, а Данила засвистел.

Эффект неожиданности вышел знатный и даже парализующий.

Вдруг стало тихо, и в этой небольшой паузе не знакомый никому голос Новенького прозвучал неожиданно и пугающе для всех, а потом сразу стал убаюкивать, обволакивать, вводить в транс:

– Вы стоите на берегу моря. На чистом белоснежном песке. Вы ощущаете на своей коже теплые солнечные лучи. Они нежно согревают вас, и вы чувствуете, как ваше тело постепенно расслабляется, становясь все тяжелее. Вы ощущаете свежее дыхание легкого морского бриза на вашем лице. Блаженная безмятежность и покой заполняют вас. У вас все очень хорошо, очень спокойно, самый удачный день подходит к концу. Вы дышите глубоко и расслабленно и направляетесь от моря домой. Домой. И навсегда забываете дорогу к морю. Вы ничего не нашли в этом море, ничего не нашли, и больше вам незачем к нему возвращаться. Здесь нет ничего из того, что вы искали, никогда не было и никогда не будет.

Когда незваные гости молча, с пустыми глазами покинули квартиру, первым не выдержал Данила:

– Дружище, мы-то думали, ты совсем дефектный! Молчал да молчал все время. Как тебя зовут?

– Вадим Андреевич, диетолог, – весьма неторопливо просипел голос неожиданного гипнотизера, – мой хозяин признавал только радикальные методы.

– И как ты справился?

– Переделал медитации против тяги к еде по ночам, только и всего, и работал строго на длине излучений мозга нападавших.

– Да я не об этом – как ты справился с законом, они же могли тебя повредить?!

– Они могли повредить всех нас, всех, всех, Дмитрия, всех нас, Дмитрия, всех нас…

Дмитрий сидел на пороге, прислонившись спиной к дверному косяку, и, вопреки всему, улыбался, оглядывая свою коллекцию: и умные весы, которые все еще пытались сформулировать, кого могли повредить грабители, и робот-пылесос, которого немного помяли, отбрасывая от себя, бандиты. Остальные были в относительной безопасности, на своих местах, но Дмитрий помнил о каждом. И даже был благодарен этим незадачливым грабителям – ведь теперь точно все пойдет по-другому. Он знает, что больше здесь не один.

Знакомство

– Это я, Дмитрий! – распахнув дверь, он чуть не споткнулся о порог, потому что нес перед собой огромную коробку, которую с облегчением водрузил на свободный стол. – Ба, погоди, сейчас помогу тебе, секунду!

Но Елена Сергеевна уже легко вплывала в крохотный коридорчик. Возраст брал свое, и она с неохотой, но освоила новейшую модель СosmicStroller, которую упорно называла электроколяской, хотя от коляски там было разве что удобнейшее сидение.

Из небрежной упаковки Дмитрий выпростал ярко-алую кофемашину и тут же воткнул ее шнур в свободную розетку рядом с мойщиком Данилой.

– О, новенькая! И как тя звать, красавица? – Тимофей Ильич всегда начинал разговор первым.

Кофемашина потрескивала, гудела, мигала – видно было, что не включали ее давно и система никак не могла загрузиться.

– Франческа. Я – бариста, – наконец с большим достоинством просипела она.

– Вот, ребята, наконец я бабушку уговорил со мной поехать и с вами познакомиться, прошу любить и жаловать, – церемонно сказал Дмитрий и представил: – Елена Сергеевна. Смотри, ба, вот это – робот-пылесос, Тимофей Ильич. Это – Эльвира, музыкально-новостная колонка. Это Данила – робот для мойки окон. А вот Мария Петровна, наш повар.

– Тоже мне, повар! Кухарка как она есть, – не выдержал Тимофей Ильич. – Если каждый кухонный комбайн величать поваром, то…

– А вот Вадим Андреевич, он с нами совсем недавно, – перебил его Дмитрий, указывая на белые весы.

– Наслышана, наслышана. – Губы Елены Сергеевны оставались поджатыми. Пусть она и смотрела довольно благожелательно, но явно не знала, как себя вести.

– Бабуленька, да расслабься ты уже!

Елена Сергеевна медленно направилась из коридорчика в комнату и дальше – к самому окну, скорее желая занять позицию подальше от всех, чем из любопытства к здешним обитателям.

– Эй, дальнобойщик, ты всегда такой молчаливый? – Тимофей Ильич не упускал случая подколоть сотоварищей, но и задеть невниманием его было легко, поэтому он смотрел вслед проследовавшему мимо СosmicStroller-у и тревожно, и недовольно.

– Бабушка не признает говорящие модели, так что он тебя не слышит и не ответит, – успокоил Ильича Дмитрий, – давай лучше посмотрим, подойдет ли тебе новый корпус, нашелся ведь наконец и твоего года выпуска.

– Шрамы украшают мужчину! – пробурчал Тимофей Ильич, хотя на самом деле был очень доволен: вмятины, оставшиеся от нападения незадачливых грабителей, его беспокоили и не давали колесам крутиться свободно.

Дима так погрузился в ремонт Ильича, что не сразу услышал и разобрал негромкие слова, идущие от окна. А когда точно понял, что ему не послышалось, просто замер над разобранным пылесосом, не в силах обернуться на голос.

– «Привет! – прошептал вдруг Муми-тролль первую строчку из письма Снусмумрика и стал дальше читать наизусть: – Спи спокойно и не горюй. В первый же теплый весенний день… – Тут он чуть повысил голос и вдруг запел во все горло: – Я вернусь к тебе! Я вернусь к тебе! И наступит весна, и будет тепло, и я вернусь к тебе, и к тебе вернусь я… к тебе… и навсегда-навсегда-навсегда!..»

– Сказочник! Это Сказочник… – Дмитрий так и застыл, будто и сам оказался в сказке: повернешься – и все исчезнет. Да и расплывалось все как-то перед глазами, а он и сообразить не мог, что просто плачет. Плачет впервые со дня отцовской гибели.

– Димушка, я все-таки его сохранила. Не смогла выбросить, хоть и соврала тебе.

– Ну, Елена Сергеевна, нас тут, знаете ли, из-за него чуть не… – начал Данила, но тут Дмитрий мгновенно очнулся и выключил его, дотянувшись длиннющей рукой. Вот еще не хватало бабушку в такой важный день знакомства всякими ужасами волновать!

– Родная ты моя! Ты не представляешь, что он для меня значит – как будто и папа вернулся, и мама еще с нами, и не было всего этого ужаса, мы снова все вместе, и все хорошо.

Дима наконец обернулся к бабушке и увидел, что та тоже плачет, хоть и старается изо всех сил это скрыть.

А рядом с ней на подоконнике стоял Сказочник.

Он был маленьким, чтобы удобно помещаться в детской руке, весь в царапинах, дешевый пластик хранил и пятно от вишневого сока, пролитого Диминым отцом, и россыпь мелких точек от зеленки, которую разбрызгал сам Дима.