Кудей - Дмитрий Васильевич Колесников

которые носили громкие названия университетов, и там нас тоже ждали. Ждали, чтобы мы поделились последними новостями со своей родины, чтобы помогли двинуть вперёд, если получится, местную науку, чтобы просто показали себя и посмотрели на других. Говорят, нас и на царский бал могут пригласить, так что бал в Старгороде можно было считать генеральной репетицией перед балом в Белом Дворце, резиденции царя Ивана. Кажется, я понимаю, куда нацелилась Крыгина, какую вершину она собралась штурмовать.

* * *

Интерлюдия

Старогородский весенний бал. Для кого-то это был знак о начале ярмарки, для кого-то способ завязать нужные знакомства, для кого-то шанс подыскать партию для сына или дочери. А для кого-то просто повод повеселиться. В общем, событие это было знаковое в череде не слишком-то отличающихся друг от друга дней.

Со всех окраин Каменного Пояса, именуемого в Старом Свете Уральскими горами, к столице губернии потянулись лодки и лодьи, кареты и повозки, и даже караваны и обозы. Шутка ли, в первом крупном городе на Шёлковом Пути открывалась весенняя ярмарка! Сколько там будет народу? Тысячи! Иные не видывали и десятую часть такой толпы за всю жизнь. А какие там будут товары… Шёлк из империи Цинь и тёплые одеяла из верблюжьей шерсти от монгольских кочевников. Тонкий фарфор и острый булат. Пряности из далёкой и загадочной Индии, где люди со слоновьими головами. А чай? А жемчуг? А нефрит? А рабы? А книги? А игрушки детям и музыкальные шкатулки взрослым? Всё, всё можно купить в Старгороде, причём, по цене ниже, чем в Китеже, и на неделю, а то и две раньше!

А ещё бал у господина губернатора, князя Ховрина! Где ещё может простой боярин присмотреть выгодную партию для своей дочери? Где ещё дочь сможет блеснуть богатством своего рода и своей красотой? Где добры молодцы смогут помериться силами в дружеских поединках, себе на славу, зрителям на радость? Где ещё можно будет встретить сильнейших магов Руси и окрестностей не на поле брани, а вот так, сидящих за одним столом и запросто пьющих квас, сбитень или пенное пиво? Где ещё можно из первых уст узнать свежие новости из-за границ Русского Царства, вольно раскинувшегося от бескрайней тайги на востоке до солёных морей на западе, от вечных льдов на севере до жарких пустынь на юге?

Будь ты простым афеней, торгующим с лотка, или важным купчиной, водящим караваны от тундры до Индии, охотником на лесного зверя или китобоем из полярных широт, дружинником или вольным пахарем, любому найдётся место на празднике! Любой имеет шанс провернуть удачную сделку или увидеть своими глазами такую диковину, о которой не стыдно будет рассказать хоть в большом городище, хоть на маленьком хуторе.

Опять же, три года назад, когда Алексей Ярославович только прибыл в Старгород, времена были тяжёлые. Лето перед тем было дождливым, зима на редкость холодной, а весна словно задержалась где-то в тёплых краях. Оттого и первый бал Ховрина был, прямо скажем, скромным. В прошлом году погода землепашцев порадовала, голода не случилось, да и купцы, оценив возможности большого торга, заранее готовились, оттого и ярмарка удалась на славу, а на балу у непривычного к роскоши зрителя глаза слезились от блеска драгоценных каменьев и яркости нарядов. А уж этим годом… И осень была, словно по заказу, и снег лёг до морозов, укрыв белым одеялом озимые. И весна-красна пришла вовремя, напоив землицу дождями и согрев её жарким солнцем. Да и лето по всем приметам обещало быть хоть и жарким, но не засушливым, а значит, и урожай ожидался славный.

Крестьянствующий люд, для вида недовольно ворча, чтобы не сглазить, не спугнуть капризную удачу, спешно расширял амбары под хранение пшеницы и ржи. В лесах было полно дичи, с болот охотники возами везли битых гусей и уток, а иной раз баловали и кабанятинкой. В реках рыба чуть ли не сама прыгала в лодки рыбакам, а разноцветной икрой можно было накормить весь город.

Как же тут не славить доброго князя Ховрина, принёсшего удачу? И сам он зело разумен не по годам, и войско у него храброе, и воеводы умелые. И царь-батюшка родича своего любит, и мытари не зверствуют, а что ещё надо? Да только и надо, чтобы встретиться всем миром, да повеселиться от души, наполняя кубки пенными напитками Руси, тягучим тёмным вином Юга или даже, но это уж чисто ради интереса, теплой сакой Востока.

Разумеется, за княжьим столом сидят не все подряд, а лишь самые уважаемые, родовитые и знаменитые. Да и на территорию дворца губернатора, выстроенного заморским зодчим из далёкой Италики, пускали далеко не каждого. Приглашения, введённые новым губернатором, вступившим в должность как раз три года назад, стали великой ценностью. Ими хвалились, их хранили дома, как доказательство близости к верховной власти.

Ну, а кому не досталось места среди князей и бояр, могли насладиться невиданным доселе проходом приглашённых счастливчиков в замок губернатора. По повелению Ховрина, от самых ворот до высоких дверей была расстелена красная дорожка, по которой гости не спеша шествовали к дому гостеприимного хозяина, заодно имея возможность покрасоваться перед зеваками, которых ради такого зрелища скопилось немало.

Совсем рядом с распахнутыми воротами, стояла парочка таковых, обмениваясь мнениями. Молодой парень был черняв, невысок, с редкими, не желающими густеть усиками и такой же куцей бородёнкой. Одет он был празднично: в степную атласную рубаху голубого цвета навыпуск, со стоячим воротником и застёжками на плече, и широкие галифе, чёрные, в белую полоску. Рубаху подпоясывал добротный кожаный пояс с блестящей пряжкой, на голове парня был лихо заломленный набок картуз, из-под которого торчал чуб. Но главным украшением парня были яловые сапоги, новые, добротные, тщательно смазанные. Парня звали Афанасием, этой весной он стал не просто учеником и помощником сапожника, но и единственным наследником умершего деда Пантелея, державшего лавку и мастерскую в Коленном переулке. Руки Афанасия были в несмываемых пятнах краски, с многочисленными шрамами от дратвы и ножа, но никого такие тонкости не смущали.

И меньше всего на это обращала внимание его спутница, невысокая крепкая девица, курносая и веснушчатая, как перепелиное яйцо. Пелагея уже год жила в доме свёкра на положении прислуги после того, как её муж, Вильк Весло, утонул на сплаве, оставив её вдовой, да ещё и бездетной. Потому-то она и была сейчас здесь, с давним знакомым, перебравшимся в город Афоней, которого она в детстве