Интерференция - Сью Бёрк

– Каузи, – говорю я, – тебе надо повернуть одновременно две рукоятки.

– Это быть-это просто, – отзывается тот, но по голосу заметно, что он сильно нервничает.

Конвертоплан прекратил подъем и начал поворот, но по очень широкой дуге, так что понадобится немало времени, чтобы аппарат вернулся в ту область, где я смогу его защитить. А пока он летит, Дарий говорит:

– Если он уже достаточно далеко, может, стоит его просто разбить.

– Вижу огни юг, – сообщает Каузи.

Да, пожары. Если мы разобьем конвертоплан, то лишимся возможности быстро добраться до пожаров, а их надо потушить как можно скорее. Я говорю:

– Нам нужен конвертоплан. Без него вы не сможете вернуться на Землю. Так что надо попытаться его сберечь.

В нужное место мы попадаем не с первой попытки, но, как только Каузи там оказывается, я передаю коды, которые Дарий дает для снятия блокировки. На частоте машин у меня требуют идентификацию. Я не знаю, что делать, так что называюсь Белухой. Этого оказывается достаточно.

И тут у меня возникает ощущение, будто я освободил все свое существо и отправил его в другое тело. Это как новая роща, но совсем не похоже на бамбук. Потому что я могу двигаться – реально двигаться! Как животное. Как машина.

– Дарий, я чувствую себя конвертопланом. Что это значит?

– Не знаю. Ты ведь не машина, да?

– Я человек, – вру я.

– Ну, ты такого не должен чувствовать.

Но я, кажется, понимаю. Дело просто в скорости. Я очень быстрый, как и машины. А раз я быстрый, то машина принимает меня как равного. Вот только я никогда раньше не бывал в теле. Я видел, как молодые животные учатся ходить. Они часто падают. Я не хочу разбивать этот конвертоплан. Я хочу летать. Как летучая мышь.

Чтобы начать учиться, я делаю небольшой маневр. Я заставляю конвертоплан чуть набрать высоту. Получается хорошо. Я его чуть снижаю. Конвертоплан не столько снижается, сколько падает, – и Каузи верещит. Но все равно: я заставил его набрать высоту и уменьшить ее. И при этом я оставался на одном месте. Я переместил мое новое тело. Я велю Каузи найти безопасное место, где он смог бы сидеть.

– Полет пойдет не гладко.

Это будет потрясающий полет. Я могу летать!

– Я возможно прощаться с моей царицей.

– Артур может тобой гордиться.

Эрнст и Ух собрали радио, которое перекроет вещание кораллов. Их прибор способен обнаруживать и производить сигналы на нужных частотах, а усилитель сделает их достаточно мощными, чтобы блокировать сигналы с юга. Они соединили несколько приборов и теперь перемещают все устройства в самое подходящее место на городской стене: оно закреплено на спине у Ух, настолько важным она его сочла. Эрнст в качестве отвлекающего маневра вернулся к пленникам на площадь, изобразив сопротивление, когда его уводили.

У нас составлен план. Когда наводящее помехи устройство окажется на месте, его включат. После этого Артур пойдет штурмовать мастерскую, в которой находится Абак, обслуживаемый пятью техниками. При этом мы не уверены, что помехи подействуют, а если да – то насколько быстро это дает эффект.

– Я готов ко всему, – объявляет Артур.

Ух проверяет контакты и провода – и включает питание. Я слышу трель – почти такую, как у раненой перепуганной летучей мыши, – такую громкую, что она причиняет боль. Я тут же прекращаю слушать, понимая, что, скорее всего, больше никогда не поговорю с кораллами. Это печально.

Артур дает сигнал к началу атаки. Он вооружен одной из винтовок Хауса, с ним трое человеков и четверо охотников-основных. Мужчины бегут к двери с бревном. Первыми внутрь заскакивают основные, за ними следом – Артур.

– Руки вверх! – кричит Артур на землянском. Он выяснил, что положено говорить именно так. – Один, два… три, четыре… Где пять? Вы, говорите, где пять? Там? Ты! Встать! Руки вверх!

Земляне сыплют вопросами, все одновременно, основные кричат.

– Сеть у нас, – докладывает Артур. – Теперь ее надо отключить.

Божья коровка сообщает:

– Это Божья коровка. Здесь все говорят, что больше не слышат сеть. Просят их отпустить.

– Еще не пора, – отвечает Артур. – Ее надо отключить. – Вскоре он добавляет: – Техники отказываются нам в этом помочь. Не понимаю, почему они так любят эту машину.

– Я понимаю почему, – говорю я, – но отключить ее нужно.

– Я найду, кто поможет, – обещает Божья коровка.

Ом предлагает свои услуги, и она отправляет его в мастерскую.

Я сосредоточиваю внимание на конвертоплане. Я поворачиваю его на север, потом – на юг, но не хочу улетать далеко, пока сеть не перестанет работать. И я выясняю, что полет – это невероятно приятное ощущение. И дезориентирующее. Я перемещаюсь в пространстве. Конечно, мне известно, что животные на это способны по определению. Однако знать – не значит делать, и вот теперь я двигаюсь, как животное. Как летучая мышь.

В чем-то конвертоплан живой. С помощью его камер я могу видеть, а благодаря внутренним и наружным датчикам – чувствовать. Полный заряд ощущается как корни во влажной почве. Флуктуации внешней температуры подобны свету и тени, а ветер чуть качает конвертоплан: знакомое чувство, словно ветки на ветру. Однако ветер не просто толкает, а создает силу, и я могу двигаться с ветром, а когда я двигаюсь, мое окружение меняется. Мир имеет измерение, и я могу по нему двигаться. Я чувствую себя неуверенно, я почти сбит с толку. У меня никогда не было таких глаз. Эти визуальные сенсоры не совсем глаза, потому что я вижу большее разнообразие световых волн. Это машинное зрение, а не органическое, а машины способны выполнять большее количество операций намного быстрее, чем живые существа. Чего они не имеют – это воли решать, что именно делать, а у меня этой воли сколько угодно.

– Божья коровка?

Это Ом на нашей связи.

– Да? – отзывается она.

– Я одолжил радио у Артура, чтобы с тобой говорить. Я отключил устройство, а потом отключил питание, а потом отключил антенну, а потом отключил вход и выход и еще кое-какие элементы, а потом еще кое-что сломал, так что аппаратуру нельзя будет использовать, пока все снова не будет подключено.

– Спасибо.

– Я понимаю, что это мы во всем виноваты. Наши технологии дали сбой. Я толком не знаю, что именно пошло не так.

– Ее перехватили кораллы.

– Эта проблема никуда не делась.

– Приходи мне помочь, чтобы я могла помочь твоим людям. И мы поговорим.

Им о многом надо будет поговорить.