Интерференция - Сью Бёрк

начинаю тушить лесные пожары. Работа медленная, кропотливая. Животные умеют делать многое. Этот аппарат рассчитан на то, чтобы превосходно делать только одно: летать. Я ощущаю ветер и могу реагировать поправками, большими или мелкими, как захочу: управлять своей реакцией – совсем непохоже на ветку на ветру. У меня есть возможность преодолевать ветер.

Как бамбук я могу решать, что растить, а что оставить усыхать. Как самолет я могу выбирать, куда отправиться и как туда попасть. Я могу крениться и скользить в потоках воздуха, ощущать гравитацию не как направление, а как силу – и у меня есть противодействующая сила. Я – маленькая точка разума, имеющая способности, которые я наблюдал у животных и которым завидовал, – я громадная машина с громадными возможностями.

Я набираю высоту и убеждаюсь, что один пожар потушен, после чего перемещаюсь к следующему. И я отправляю все мои ощущения в один из корней, чтобы насладиться ими позже. Пилоты не способны так воспринимать полет. Машины вообще ничего не чувствуют. Один я могу прочувствовать уверенность превосходной машины, исполняющей свое предназначение.

Почти половина ночи проходит до того момента, когда у меня появляется уверенность в нашей безопасности. Каузи дремлет. В городе большинство жителей спят. Медики осмотрели землян и решили, что у них общая слабость, но в остальном они здоровы. Обычная стража обходит стену, еще пара охранников стоит у мастерской сети: вероятно, в этом нет необходимости, но мы все перепугались. Эти охранники вооружились самыми большими кувалдами, какие только нашлись в городе. Их противник – это машина, которую они расплющат.

Артур и Вайя ждут у места моей посадки, чтобы встретить Каузи и увести его домой.

Ночь тиха, но мне беспокойно… пока я не осознаю причины. Сети нет. Я привык просматривать информацию и слушать болтовню землян, разделять с ними присутствие и наблюдения. Теперь я одинок, как в начале этого года, как уже сотни лет, и прежде я был доволен этим, удовлетворен компанией моих животных и моих соседей-растений. Теперь я знаю, как много есть на свете помимо этого.

Я хочу попасть на Землю. Но не уподоблюсь ли я там кораллам? Не стану ли захватчиком? Нет. Я прилечу помогать землянам. Я только что спас их здесь, используя их машины. Машины на Земле – гораздо более крупные и мощные – дадут мне возможность стать еще полезнее. Я стану самым большим и сильным существом на планете… или, вернее, мои потомки станут. Но я вряд ли смогу отправить им корень, полный мудрости. Им придется учиться самим. Это – долго и непросто.

Так что нам надо отправить землян домой с моими семенами, а для этого нам надо решить несколько проблем. Надеюсь, земляне будут знать, как это сделать. Я помогу им, чем смогу.

А сейчас мне надо готовиться к завтрашнему дню. Помимо весенних работ на полях, нам надо восстанавливаться после этой катастрофы – и не допустить новой. Будут ли миряне и земляне по-прежнему ненавидеть друг друга? Человеки и стекловары? Или они уже научились?

А когда я наконец распечатаю свои эмоции – что я обнаружу?

7

Зайвон – 2 дня спустя

Еще одни похороны. Я как антрополог пытаюсь выявить отличия. Миряне снова надели старую одежду, но из мирян почти никто не пришел: только Божья коровка и несколько членов Поколения 11 в своих черных шляпах – наверное, ради того, чтобы не идти на работу. И Артура не было. Ни одного стекловара – что не удивительно. И даже не все члены нашей экспедиции захотели присутствовать. Они сказали, что все еще не оправились после атаки кораллов, хотя прошло уже два дня. Ну да, как же! На самом деле мало кому из нас нравились Му-Ри – даже настолько, чтобы просто попрощаться.

Что до меня, то я пришел только для того, чтобы получить ответ на самый важный вопрос, – и увидел ответ в том единственном, что не изменилось: Стивленд, бамбук. Мы хороним Му-Ри в его корнях. Удобрение. Точно так же здесь поступили с туземцами, которые умерли от гриппа. Я даже навестил место тех больших похорон, которые прошли в наш первый день, когда всем этим стекловарам скормили ядовитые плоды от Стивленда. Ядовитые плоды – как это могло получиться? Откуда туземцы узнали? Из животов мертвецов уже поднялись новые побеги с радужными полосами.

Время кормить растение. Несмотря ни на что. И то же самое мы наблюдали на другом континенте.

И вот теперь, когда мы застряли на такой страшноватой планете, насколько мы от нее защищены? От них всех? Кто они такие, эти так называемые миряне, столь склонные к насилию, – и что такое Стивленд?

Как один из немногих членов команды с относительно хорошим состоянием здоровья, я помог нести гробы-корзины к бамбуковой роще к востоку от города, рядом с рекой – к месту, которое служило кладбищем. Не особо впечатляющая церемония: горстка мрачных людей, никакой музыки. Закрытые гробы. Как я слышал, останки выглядели непривлекательно. Мы поставили корзины у ям, вырытых фиппокотами, которые в течение всей церемонии весело прыгали вокруг, шлепая друг дружку грязными лапами, в ожидании момента, когда придет время все забросать землей. Симпатичные, но сообщники.

Ом стоял в первом ряду. Он по традиции кратко рассказал про жизнь умерших, после чего ему следовало подвести какие-то итоги, сказать нечто осмысляющее.

– Мы много потеряли и выстрадали, но нам не следует никого осуждать.

Он всегда говорил такие вот речи, бросая слова, словно старомодные монеты, которые нам полагалось ценить. Только это были гроши, а не что-то ценное.

– Нам не следует осуждать, потому что мы все почувствовали эту силу, силу, превосходящую нашу, силу, которая захватила их и заставила действовать – и которая так же пыталась подчинить всех нас своей воле. Царицы имели полное право защищаться – право, которое есть у всех нас. Мы увидели, насколько сильно полагаемся на наши технологии, насколько они нами управляют – и как все может испортиться.

Он выглядел усталым, переминался с ноги на ногу. Кто-нибудь еще хочет что-то сказать?

Он посмотрел на Мерло, который делил с погибшими лабораторию и жилье. Я знаю, что Мерло относился к ним с презрением. Он не стал ничего говорить. Никто не стал. Я мог бы сказать, что они были ленивыми учеными, но это все и так знали.

Божья коровка шагнула вперед:

– Вас стало меньше, вас теперь двадцать семь. Они будут лежать на почетном месте, потому что, как вы слышали, они