Интерференция - Сью Бёрк

Он живет в городе. Город построили стекловары.

Он также живет в Лаврентии. Стекловары живут в Лаврентии.

Так что стекловары и Стивленд тесно связаны.

Во время той конфронтации мы кое-что узнали про стекловаров. Они способны управлять городом, если захотят. Стивленд – основа городской жизни. Если они управляют Стивлендом, то управляют и городом.

Я запросил сеть о мирмекофитах. Это – мутуализм. Муравьи и растения живут вместе, и это полезно и тем и другим. Муравьи тоже способны создавать рабов. Они содержат некоторые виды насекомых в качестве домашнего скота. Муравьи способны захватывать власть – жестоко.

Мы много наболтали о Стивленде, типа он – божество, персонификация, суперфермер, модератор на собраниях. Да, он модератор, он говорит с помощью машин, а кто заведует машинами? Стекловары!

Раньше я думал, что люди эксплуатируют стекловаров. А потом, на полях, я увидел, кто выполняет тяжелые работы, опасные работы, а кому достаются легкие задания, кто идет за первопроходцами. Люди расчищали поля – но не они решали, что с ними делать. Царицы даже в руки ничего не берут… разве что золото.

Неудивительно, что стекловары спешили заявить, что их не эксплуатируют. «Мы равноправны», – постоянно повторяла Гроза. Им приходится настаивать на равноправии. Они даже притворяются туповатыми, но достаточно только вспомнить, как быстро Каузи, герой, который всех нас спас, научился пилотировать конвертоплан. Мифология их сообщества – фальшивка. Всем заправляют царицы. Элита.

И у меня не было полной уверенности, но я подозревал, что это они привезли на планету радужный бамбук. Иначе как бы они могли так тесно с ним сотрудничать?

По крайней мере, так я думал в ту долгую ночь на Мире, лежа в кровати, просматривая данные, размышляя и делая заметки. Нужно было найти подтверждение тому, что я понял.

В конце концов я заснул, но спалось мне плохо. Утром я встал, чтобы начать работу.

Я нашел Грозу в ее столярной мастерской у реки, вода которой по-прежнему была полна вонючей золой. Пока ее команда – люди и стекловары – работали над чем-то большим (кажется, над сараем), она на токарном станке вырезала узор на миске из клетчатой древесины. Тонкая работа, легкая работа – и, если честно, произведение искусства. Эта миска займет свое место среди другой посуды в столовой, керамической и деревянной: там не было чисто утилитарных вещей. Я уже отметил стремление мирян к красоте.

Ее малышка и работник-няня складывали обрезки, как игрушечные кубики. Малышка строила арку – сложная конструкция для существа, которому еще не исполнилось два месяца. Царицы исходно умные.

Я подошел к Грозе и смиренно протянул руки. Мне надо было правильно себя вести, а я успел узнать, что протянутые руки – это жест вежливости. Она перестала крутить резец станка педалью. Поприветствовав меня, она сказала:

– Вы теперь лететь домой, я слышу. Ваша мозговая сеть снова работает. Свободна от кораллов и их порчи.

– Да. Я могу тебя слышать, и она снова переводит, так что мы можем говорить.

Мои слова на стекловском шли из крошечного динамика, который я накануне обнаружил в одной из лабораторий. Хоть я успел уже немного узнать этот язык, от его звуков меня передергивало. Неужели я действительно вот это сказал?

– Говорить твоя работа.

Я услышал и почуял позади себя смех. По мнению мирян, земляне мало на что годились.

– Эта миска прекрасна.

– Красота нас всех объединяет. У нас много умений, все в итоге красота. Вот. – Она взяла что-то со стола позади нее. – Моя красота тебе. Ты возможно взять ее домой. Мне печально за твои друзья. Три дня назад быть ужасно.

Она протянула мне диск из клетчатого дерева с каким-то кружевным резным узором, подчеркивающим фактуру дерева. Шнурок был продет в отверстие, просверленное у края. Я не знал, будет ли это украшение модным на Земле, но определенно его сочтут произведением искусства.

– Спасибо.

Я взял медальон и повесил его себе на грудь.

– А теперь ты будешь задавать мне вопросы.

– Что ты знаешь о Стивленде? – спросил я у Грозы.

– Ты спросить меня опять. Он – бамбук, символ города.

– Ты раньше так не говорила.

– Мы что-то говорим, вы делаете неправильные идеи. Лучше с вами не говорить.

Она снова запустила станок и взялась за свою миску.

– Еще один вопрос, не о Стивленде. Ты хочешь попасть на Землю?

Она прекратила работу.

– Нет. Не я. Мы говорить, Ом и я. Может, Трещотка.

– Ты отправила бы свою маленькую дочку так далеко – одну?

– Ты будешь с ней. Ты нас любить сильно. Ты о ней позаботиться.

Гроза готова так избавиться от потенциальной соперницы во власти.

– Я про стекловаров ничего не знаю, – сказал я.

Она засмеялась – запах земляники.

– Наконец ты говоришь мудро. Ты поговоришь с Ом. – Она отставила миску и снова взяла меня за руки, умащивая их запахом. – Сначала ты сядешь играть с Трещотка. – Она опустилась на колени и обратилась к ней: – Это Чива. Он тебя любить.

Трещотка подняла голову: шарик бежевого меха с головенкой, как битой, четырьмя муравьиными ножками и двумя руками, как уменьшенные муравьиные ножки. Малыши милые, котята милые… но этот ребенок был только чуть менее уродливым, чем ее мать.

– Уииуууииуу! – сказала она и потянулась ко мне.

Гроза положила руку мне на плечо и надавила. Это означало «садись». И я сел. А у меня был выбор? Она убила трех Му-Ри.

Трещотка вскарабкалась по мне, цепляясь когтями за одежду. От нее пахло сладкими розами. Работы прекратились: все наблюдали за нами, как будто ничего более забавного за весь день не видели. Забравшись мне на макушку, она заверещала, защелкала, и затрещала, и провела когтями по моим волосам.

Неужели этот дурень Ом действительно хочет забрать это насекомое на Землю? Есть ведь морально-этические нормы! Она – ребенок и будет расти одна, в одиночестве, и это искорежит ей разум. И потом, она способна размножаться самостоятельно – а ведь это агрессивные умнейшие существа, убежденные в собственном превосходстве! А если это убеждение врожденное? Ага! И они захватят Землю рано или поздно. Наш вид выносливый, но не такой выносливый, как они.

Моральные принципы мне не позволят этого сделать, не позволят такое допустить.

Она перелезла мне на плечо и свистнула.

– Она говорит идти, – сказал нянь малышки.

– Ты идти, – подтвердила Гроза. – Цвик тебе поможет.

Он повел меня обратно в город, а по дороге маленькая царица окликала каждую мастерскую и махала рукой, а они отзывались и тоже махали, люди и