Саймон говорит - Виталий Алексеевич Чижков

– Ой, да новости смотри больше!

Рыжий замолк и недоверчиво поглядел на нас.

– То есть ты жив? – спросил он тихо.

– Как видишь.

– А ты же убил жену…

– Да не убивал я никого. Это все завистники, братан, наговаривают.

– Да?

– Да! А как бы я, по-твоему, тут оказался? Не телепортировался же!

Илья сидел в луже и чесал голову.

– Ты уволился же вроде…

– Давай, родной, вставай. – Саймон протянул руку и помог соседу подняться. – Я пошутил, что уволился. В отпуске был. Алтай чудесен в это время года. Ты сам-то что тут забыл? Полотером устроился?

Уши Рейзвиха порозовели.

– Да я это… – пробормотал Илья. – На временную подработку. Полы тут мою. Чистоту навожу, порядок.

Я вспомнил покрытую паутиной лабораторию и хмыкнул.

– А это кто? – спросил Рейзвих. – Батя твой? Здравствуйте.

– Не, – ответил Саймон. – Это этот… как его… главный тут по безопасности, короче. С ревизией пришел. Смотреть, как секреты Родины охраняют. А я вот вожу его.

– Вот оно что, – сказал рыжий. – Я-то думаю, чего тут сегодня ихних так много. Меня Илья зовут!

Моя ладонь утонула в его рукопожатии.

– А меня… – сказал я и посмотрел на близнеца.

– Ему нельзя разглашать свое имя, – буркнул Саймон и перевел тему: – Ну и как тут? Че платят?

– Да копейки, – вздохнул Рейзвих.

– И чего ты мучишься тут тогда? Сидел бы на пособии, чаечек из блюдца лакал. Не бережешь себя, Илюша.

– Да дома невмоготу уже. Жена пилит, дети орут. Гулять уже неприятно: то холод, то снег, то дождь. А тут какой-никакой, а труд.

– А разве тут не роботы убираются? – спросил я.

– Роботов на месяц забрали на модернизацию. ПАПИКи будут в них ставить. А на это время наняли меня и еще нескольких.

– Ну что, красава, братан!

– У меня вот шурин…

– Илюх, – перебил Саймон, – ты бы знал, как я тебя повидать рад! Был.

Лысый подскочил и сгреб в охапку ошалевшего Рейзвиха.

– Обнял-приподнял! Бывай.

Мы нырнули в лифт, оставив мокрые следы на чистом линолеуме.

– Сёма, а ты за такой проект – «Отмычка» называется – знаешь что-нибудь?

– Только то, что это какая-то штучка на минус четвертом.

– А пойдем-ка поглядим, что за штучка этакая? – Не дожидаясь ответа, Саймон нажал на кнопку минус четвертого этажа.

* * *

– Похоже, что мы не попадем в лабораторию с «Отмычкой», – вздохнул я.

Нас встретил «Заслон-3000 Экстра» – дверь три на три из толстенного ударопрочного стекла, проворачивающаяся вокруг своей оси. Над ней горела неоновая надпись:

Лаборатория кафедры суперкомпьютеров и квантовых вычислений

Вход был заблокирован. На стене рядом с дверью висел универсальный сканер, к которому можно было приложить что угодно. Когда я прижал к нему пятерню, красивый женский голос сказал нам:

– Гражданин больше не является сотрудником кафедры – доступ закрыт.

Я со вздохом прислонился лбом к дверному стеклу. За ним виднелось просторное помещение со сводчатым потолком. Длинные ряды светодиодных ламп заливали его холодным стерильным светом. Стены, отделанные бежевой мозаикой, скрывались за многочисленными экранами и панелями управления.

– Ну что ты сдулся-то? – пожурил Саймон, достал из кармана джинсов пластиковую карточку и приложил к сканеру. – Есть, между прочим, люди, которым все двери в НИИ открыты.

Сканер зажегся зеленым, «Заслон» провернулся, обдав нас запахом озона и охлаждающей жидкости.

– Очень рады вас видеть снова, Илья, – поприветствовала невидимая женщина. – Я внесла запись в ваш график уборки. Спасибо, что делаете мир чище.

Мы прошли мимо дисплеев, рябящих яркими огнями и пестрящих непонятными иероглифами, и попали в рабочую зону. Это были десятки пустующих рабочих мест, расположенных вдоль стен. Небольшие столы из матового пластика, рядом с которыми дрейфовали «Маглы-4000». На столах царил идеальный порядок – только мелкие причудливые инструменты, больше похожие на канцелярию, аккуратно сложенные папки с документами, маленькие сенсорные клавиатурки и смарт-кольца, заменяющие компьютерную мышь. Вместо мониторов висели голограммы с графиками, бегающими цифрами, формулами и полосами прогресса. Рабочие места разделялись между собой прозрачными перегородками, над каждым на стене болтами крепился металлический кейс с одним ПАПИКом, заменяющим системный блок. На кейсы были налеплены бумажки с номером и именем ответственного.

Посередине лаборатории левитировал двухметровый куб из хромированного металла и стекла. Его поверхность покрывала сложная сеть проводов и трубок, напоминающая сосуды живого организма. Внутри куба виднелись мерцающие кристаллы, переливающиеся всеми цветами радуги. Они создавали завораживающий узор, который постоянно менялся. Казалось, что куб дышит.

– Ты глянь, террариум прямо! – воскликнул Саймон, подойдя к этому технологическому чуду.

Внутренности куба кишели мелкими робопауками. Гладкие металлические корпуса арахноботов бликовали от света кристаллов, тонкие манипуляторы ловко перебирали проводки и микросхемы, подгоняя их друг к другу. Некоторые роботы ползали снаружи, полируя поверхности. Я присмотрелся к одному из них – он оторвал хелицерами крошечный чип, юркнул внутрь куба, протащил добычу к кристаллу и воткнул в слот рядом с ним.

Рядом с инсектарием фонило электрическим напряжением так, что волосы на голове слегка приподнимались. Гудение и постукивание крошечных металлических лапок раздражали барабанные перепонки, хотелось заткнуть уши.

– Выглядит мерзко, – констатировал я и поспешил обойти куб.

За ним стоял шкаф с защитными костюмами и шлемами, напоминающими скафандры астронавтов, а дальше простиралась еще одна рабочая зона.

В самом конце лаборатории зависал на стуле какой-то паренек. Он что-то увлеченно набирал на клавиатуре и весь ушел в голограмму перед собой, ничего не замечая.

– Идея прийти сюда была плохой, – прошептал я Саймону. – Давайте уйдем, пожалуйста? Мало ли чего…

– Сделай маску на роже поумнее и порасслабленнее, будь добр, – ответил лысый. – У тебя сейчас выражение лица, будто твой бойфренд вазелина зачерпнул.

Он приосанился и бодрым шагом двинулся прямо к сотруднику. Я посеменил следом.

– Здорово! – гаркнул Саймон.

Паренек вздрогнул и развернул «Магл» к нам. Молодой человек был сутул, вихраст и нескладен. Лет восемнадцать на вид. Прыщи покрывали лицо, рот был приоткрыт, изо рта торчали крупные передние зубы, как у кролика. Жухлые усики венчали губы этого юнца. Если верить бейджику на белом халате, то звали его «С. Е.»…

– Данильченко! Давно я тебя не видел, – улыбнулся Саймон. – Ну как тут кафедра поживает?

Рот «С. Е.» открылся еще шире.

– Семен Александрович?! – воскликнул он. – Как вы…

– Да врут новости! – отсек лысый. – Ничего я не умер. И жену не убивал.

– Ой, я новости и не читаю, – растерялся парень. – Никаких книг, фильмов, игр. Ничего, что отвлекает от Науки. Просто давно вас не видел. Сказали, что вы уволились.

– Ну как же я уволюсь? На кого вас оставлю? Я из отпуска вернулся – ах, эти Минводы! Видел бы ты, Серег…

– Я Семен, – поправил Данильченко.

– Да ладно! – удивился Саймон. – Кто бы сомневался. А где остальные наши коллеги, Семен?

– Так эвакуировали.

– А ты чего не пошел?

– Эвакуации отвлекают от Науки. Нас каждый день выгоняют, а мне надо закончить моделирование неравновесного фазового перехода нарушения симметрии четности и времени на кутритах. И курсовую еще писать.

– Вот