Легенда Кунг-Фу: Воин Дракона - Tatsumi Oda

Ци, наоборот, начинало светиться белым, причём яркость зависела от количества и плотности энергии. Часть Ци постепенно рассеивалась вокруг источника, поднимаясь вверх, и по этому следу иногда удавалось заметить даже то, что скрывалось за камнями или деревьями.

В бою такое не применишь — от яркой вспышки от атаки можно временно ослепнуть, да и всё, что не содержит заметного количества Ци, ты видеть практически перестаёшь. Для сражений существовал «Взгляд Небес», который по принципу больше напоминал бьякуган, только без кругового обзора, взгляда сквозь предметы и прочих наворотов. Да, названия очень похожи, что периодически заставляло меня поминать добрым словом придумавших их мастеров.

Активировав «Небесное Зрение», я осмотрелся и обнаружил охрененно большой столб белого света на верхушке скалы, причём, когда я говорю «охрененно большой», то ОЧЕНЬ преуменьшаю. Если судить по яркости, там собралось раз в двадцать больше Ци, чем было во мне, а ведь это только то, что просачивалось наружу!

Жесть! Что за хрень они тут запечатали?!

На вершине нас ждал воткнутый в камень клинок, окружённый едва заметными линиями старой печати. Издали я принял их за трещины, но стоило присмотреться, и стало видно, как по углублениям медленно перетекает тусклая Ци, местами почти полностью исчезая.

— Направляй сюда, — Шифу присел возле одного из внешних узлов и показал, где сходились линии. — Печать сама распределит подпитку, тебе нужно только поддерживать ровный поток. Я прослежу за остальными узлами.

Я кивнул, устроился напротив и медленно направил Ци в указанную точку, стараясь не отвлекаться на внезапно возникшее желание подойти поближе. Рукоять меча выглядела на удивление удобной, прямо под мою ладонь, и мысль проверить, насколько хорошо она ляжет в руку, показалась почти естественной…

Ага, конечно. Я ведь главный злодей, свернувший со своей злодейской дорожки, и только и ждал, когда же мне предложат вернуться взад с новым оружием!

Чем больше Ци я отдавал печати, тем слабее становилось излучение клинка, а линии на камне, напротив, светились всё ярче. Теперь было понятно, что я заметил снизу — энергия просачивалась сквозь ослабевшую защиту, и представить, сколько её оставалось внутри, я даже не пытался.

Когда добрая половина моего, как я раньше думал, бездонного моря Ци ухнула в никуда, наружу пробивались лишь тонкие белые нити. Желание схватиться за рукоять почти исчезло, зато в голове неожиданно прозвучал бархатистый, кажется, женский голос:

— Дотронься до меня… Я дам тебе власть, которая и не снилась твоему отцу…

— Заткнись, Фростморн недоделанный! — рявкнул я, удержавшись от порыва «втащить» клинку. Да, теперь я ещё и с мечами разговаривал, причём вслух… Куда катится моя жизнь?

— Кто? — удивлённо переспросил голос, после чего вся его томность куда-то испарилась. — Сам ты Фростморн, уродец шерстистый!

— Чё? — растерялся я. От проклятого меча явно не такого ожидаешь! Он же меня соблазнять должен, а не переругиваться! — А ты — гладкополированный доисторический неудачник! Вот и сиди здесь один… Одна! Дура!

— Тай Лунг, прекращай подпитку, — негромко произнёс Шифу, и я наконец заметил, что он уже поднялся и стоит рядом, напряжённо глядя на мою руку. Я оборвал поток, после чего голос в голове сразу стих, а линии печати ещё некоторое время продолжали светиться, постепенно выравниваясь по яркости. Старик опустился на колено, проверил ближайший узел и только тогда выдохнул. — Что произошло?

— Меч решил со мной поговорить, — ответил я, убирая руку и на всякий случай отодвигаясь. — Сначала предложил власть, потом обозвал «шерстистым уродцем». Та ещё стерва, скажу я тебе…

— Заговорил? — Шифу резко повернул голову. — Ты слышал именно слова?

— Ну да, не сам же я их придумал. Ты предупреждал про желание схватить его, но про разговоры вроде ничего не говорил.

— Со мной он никогда не разговаривал, — признался старик, снова посмотрев на клинок. — Я чувствовал его влияние, однако до голоса дело не доходило. Возможно, он сумел обратиться к тебе через поток Ци… Не знаю. Больше подпитывать его пока не нужно.

— Да я и не рвусь, больше половины запаса как не бывало. Хватило хоть?

— Хватило, печать восстановлена, — кивнул Шифу, внимательно проследив за тем, как погасла последняя тонкая нить над рукоятью. — Спасибо. Теперь отойдём, я хотел бы ещё кое-что сказать тебе. — Мы спустились за каменные столбы и устроились на широком уступе, откуда было видно озеро и копошившуюся возле палаток Пятёрку. По тоже что-то таскал, время от времени останавливаясь возле мешка с едой, а Обезьяна каждый раз разворачивал его обратно и вообще всячески отгонял от стратегических запасов. — Я должен был рассказать тебе об этом ещё во Дворце, — заговорил Шифу, положив ладони на колени. — Дать время подумать и самому решить, хочешь ли ты иметь дело с такой вещью.

— Ну, предупреждение можно было сделать и пораньше, — согласился я. — Хотя отказать тебе мне и здесь ничего не мешало. Или есть что-то ещё?

Шифу помолчал, глядя на озеро, и я почувствовал, как хорошее настроение начинает понемногу портиться. Уж больно знакомым было это выражение лица.

— Есть. Я знал, что ты способен восстановить печать, и действительно нуждался в помощи, но, когда просил тебя об этом, думал ещё и о том, сумеешь ли ты противостоять её влиянию. Мне казалось, после этого я наконец перестану ждать, что всё снова повторится.

— То есть ты таким образом ещё и проверял меня?

— Да, — тихо ответил старик. — И это было неправильно. Ты вернулся, пощадил моих учеников, отказался от свитка и помог По, а я всё ещё искал какое-то лишнее доказательство, внешне делая вид что уже всё понял.

Мне было неприятно слышать это. Я ведь действительно поверил, что мы с ним разобрались, а оказалось, у отца всё ещё оставались вопросы, на которые он предпочитал искать ответы без моего участия.

— И что бы ты сделал, если бы я потянулся к рукояти?

— Прервал бы подпитку и оттащил тебя от меча, — сразу ответил Шифу. — Я не собирался оставлять тебя с ним одного, но, когда ты заговорил с клинком, я испугался, что не успею помочь, и все остальные мысли уже не имели значения.

Старик опустил глаза, а я некоторое время молчал, пытаясь разобраться с собственными ощущениями. Злиться хотелось, причём вполне обоснованно, но от