Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

— Вчера ты обещал проверить мое сочинение по истории рода Инлингов, — капризно надула губки Лишка. — А сам пропал! Опять! А я так старалась. О тебе вот написала, и все зря.

Я чувствовал, как на меня давит их обида — чистая, искренняя, детская. Они не видели горящих храмов, не слышали предсмертных криков. Для них был важен лишь отсутствующий брат и покровитель, который снова нарушил обещание. К своему стыду, я помнил, что что-то такое обещал Лишке, но вот когда — хоть убейте, не помню! Стыдно-то как…

— Девочки, вы же понимаете… Империя…

— Да плевать нам на твою Империю! — вспыхнула Настя, вскочив. Ее глаза блестели от слез. — Нам нужен ты! Брат! Друг! Защитник! А не какой-то император, которого мы видим только по телевизору! Мамы нет, отца нет… Ты один! И ты… ты принадлежишь всем, кроме нас!

Она выпалила это на одном дыхании, а потом, не выдержав, развернулась и выбежала из столовой.

Вероника бросила на меня уничтожающий взгляд и последовала за ней. Лишка, постояв в нерешительности, со слезами на глазах прошептала:

— Ты плохой!

И тоже скрылась за дверью.

Я остался один. В тишине, нарушаемой лишь тиканьем напольных часов. Ее слова висели в воздухе, как приговор. «Ты принадлежишь всем, кроме нас».

Она была права. Абсолютно права. Император не принадлежит самому себе. Его время, его мысли, его жизнь — все это валюта, которую он тратит на поддержание порядка для миллионов других жизней. Но от осознания собственной важности не становилось легче. Горечь подступала к горлу, та, что горче утреннего кофе…

Я допил его до дна, встал и медленно прошел в свой кабинет. Дверь закрылась за мной, отсекая мир личных обид и оставляя мир государственных проблем. Здесь пахло кожей, старой бумагой и властью.

На моем столе, рядом с терминалом, лежала аккуратная стопка файлов. Вега хорошо постаралась. Как тень, она исчезла после нашего ночного разговора и к утру добыла все, что я просил. Я сел, со вздохом откинулся в кресле и открыл первое досье.

«Командующий Восточным военным округом, генерал-полковник Артемьев, Дмитрий Владимирович».

Я бегло пробежался по биографии. Карьерист. Холодный, расчетливый, не блещущий талантом, но и не делающий грубых ошибок. Преданный не Империи как идее, а системе, которая его взрастила. С ним можно работать. Но держать ухо востро.

Следующий файл был объемнее. «Сводка о провокациях на границе с Империей Цинь по реке Амур за последние шесть месяцев».

Цифры и факты складывались в удручающую картину. Десятки случаев нарушения воздушного пространства их боевыми цзяолинями — магическими аппаратами, похожими на воздушных змеев. Постоянные обстрелы нашей территории с противоположного берега. Похищения людей. Диверсии на железной дороге. Но самое тревожное — сообщения о деятельности циньских магов-алхимиков. Они не просто нарушали границу. Они оскверняли землю. В отчетах упоминались участки тайги, где деревья стояли черные, безжизненные, лишенные не только листвы, но и магической ауры. Где животные мутировали, становясь агрессивными тварями. Где сама почва становилась мертвой, неспособной родить даже траву.

Это была не просто военная агрессия. Налицо экологическая и магическая диверсия. Они методично превращали наши плодородные приграничные земли в выжженную пустыню, непригодную для жизни.

Мои пальцы сжали край стола. Холодная ярость, знакомая и почти что родная, начала вновь подниматься из глубин. Циньцы не просто лезли на наши земли. Они отравляли саму их суть.

И тут мой взгляд упал на последнюю, помеченную грифом «совершенно секретно» папку. «Корпус магов под командованием генерала Верховцева. Дислокация и оперативный статус».

Я открыл ее. Дивизия магов-универсалов, элита нашей армии, та самая, что была собрана именно для боя с циньцами, находилась уже в пути. Тайными маршрутами, под видом учений, они перебрасывались на восток. Не сегодня-завтра первые эшелоны должны были прибыть в приграничные гарнизоны. Ударный кулак был почти что собран.

Осталось лишь выбрать, куда нанести первый удар.

Я откинулся в кресле, закрыл глаза, мысленно примеряя на себя роль шахматиста, расставляющего фигуры на гигантской доске, простиравшейся от Урала до Тихого океана. Прямое военное столкновение? Нет, пока рано. Слишком рискованно, слишком много неясностей. Сперва нужно прощупать почву, нанести точечные, но болезненные удары. Ослабить противника, посеять панику, заставить его ошибиться.

Диверсионная работа. В приграничных городах циньцев. Уничтожение их агентурной сети, уже проникшей к нам. Ликвидация алхимиков, оскверняющих нашу землю. Удар по их логистике, по складам, по коммуникациям.

И главный козырь — договор с Императором Кёре. Да, я ни на миг не забывал, что он хотел изначально, чтобы именно мы начали войну — обычная восточная хитрость. Мол, вы действуйте, а мы поможем. Потом. Но не прокатило. Им война с циньцами была нужней, чем нам, поэтому все будет в точности до наоборот. Начнут именно они, а мы присоединимся. Но не раньше, чем они начнут оттягивать войска от наших границ. Война на два фронта — вот что ждало Империю Цинь.

Я открыл глаза. Взгляд упал на карту, висевшую на стене. Мое внимание привлек один из приграничных циньских городов, отмеченный как важный логистический узел — Фуюань. Оттуда шло снабжение большинства их передовых постов. И, по данным разведки, там же базировалась одна из групп их алхимиков.

Идеальная цель для первого удара.

Я нажал кнопку встроенного в стол коммуникатора.

— Вега. Ко мне. И вызовите командующего военной разведкой и генерала Верховцева, как только он доложит о прибытии. Приоритет — абсолютный. Хорошо, что он пока остался в Новгороде.

Ответ последовал мгновенно, голос Веги был ровным и лишенным эмоций, как всегда.

— Слушаюсь.

Я подошел к окну. Утро было в разгаре. Солнце освещало златоглавые соборы и строгие линии административных зданий Новгорода. Город жил своей жизнью, не подозревая, что его повелитель только что принял решение, которое, возможно, разожжет новую большую войну. Но иного выхода не было. Цинь перешла все границы. Терпение лопнуло.

Время дипломатии и полумер закончилось. Пришло время стали, магии и крови.

Я чувствовал тяжесть предстоящих решений, но вместе с ней — и странное, пугающее спокойствие. Путь был ясен. План созрел. Оставалось лишь привести его в действие.

— Что ж, — прошептал я, глядя на свое отражение в стекле. Хмурое лицо, тени под глазами, жесткая складка у рта. — Кажется, время пришло.

Тридцать минут, отмеренные точными движениями стрелок на массивных напольных часах в углу кабинета, истекли. Я провел их, стоя у карты, мысленно прокладывая маршруты будущих ударов, рассчитывая диспозиции, представляя себе лица