Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

— Так забавно наблюдать за тем, что ты ничего не понимаешь, — хихикнул Эммет. — Ну да ладно, мы так тут с тобой уже чересчур заболтались. Пора переходить к делу.

— Убьешь меня? — спросила я с вызовом глядя в глаза маньяку.

— Я? — слишком искренне удивился Эммет. — Ты что? Чтобы я, да и кого-то убил? Ни в коем случае. Я никакой-то там убийца.

Я вопросительно подняла бровь, не понимая, к чему весь этот спектакль.

— Я пригласил того, кто с радостью сделает это за меня, — радостно всплеснув руками, ответил Лефрой и, взглянув куда-то в сторону, позвал: — Друг, твой выход.

Я повернула голову и в этот раз даже не удивилась, когда увидела наполненные яростью свинячьи глазки на овальном лице.

— О, граф Свин, — едко улыбнулась я. — Какая неожиданная встреча. Давно не виделись. Как поживает ваше графство? Ах да, я забыла оно же теперь мое!

На последних двух фразах, я увидела, как глаза Свина налились кровью и он кинулся ко мне со словами:

— Ах ты, сука! — сжимая в кулаке кинжал, но Эммет взмахнул рукой и Питцжеральд повис в воздухе, как сломанная марионетка.

— Вольган, фу! — расстроенно надув губки, возмутился Лефрой. — Мы не так договаривались. Будь посдержанней.

Свин что-то хрюкнул раздраженное и не членораздельное, а я для себя сделала мысленную пометку о том, что маньяк управляет извращенцем. Команда мечты, что уж тут сказать⁈

«Интересно, а кто-нибудь заметил мою пропажу?» — очень вовремя задумалась я.

— Я смотрю, ты довольно спокойна, — заметил маньяк. — Это очень хорошо. Вкуснее будешь. Может есть у тебя, что сказать мне напоследок?

Я посмотрела на его уверенное лицо и кое-что вспомнив, елейно улыбнулась ему в ответ.

— Да, мне есть, что сказать тебе, — стараясь тянуть время, сказала я. — Ты должен не желание. И я желаю, что ты оставил меня в живых и отпустил отсюда целой и невредимой.

Секундное замешательство на лице Эммета сменилось искренней улыбкой, которая породила гортанный хохот.

— А-ха-ха-ха! — отсмеявшись, он продолжил. — А ты такая шутница, Марго. Неужели ты и правда думала, что какой-то там карточный долг заставит меня отпустить тебя?

Он повернулся к висящему Свину и щелкнув пальцами, сказал:

— Вольган, пр… — но ничего не произошло. Свин, как болтался в воздухе, так и продолжил висеть. Только сильнее выпучил глаза, от натуги. — Что за?

А я почувствовала, что цепи, держащие меня, стали чуть слабее, но потом Эммет вернул себе самообладание и все стало по прежнему.

Его лицо исказилось злостью и он повторил взмах, теперь уже обеими руками. В этот раз, Свин упал на пол, но двигаться самостоятельно все еще не мог.

— Как ты сделала это? — раздраженно рыкнул Лефрой. — Я был уверен, что эта чертова клятва не подействует на меня.

Я бы обязательно собой гордилась, если бы понимала, как я это сделала, но пока что ужасно хотелось выжить, чтобы гордиться еще и этим.

Маньяк предпринял очередную попытку разорвать силу магической клятвы. Прошептав себе под нос какие-то слова, он несколько раз взмахнул руками и я услышала шевеления на полу, а потом рядом со мной возникла довольно-обрюзгшая физиономия Свина.

— Кончай с ней! — недовольно буркнул Эммет и отошел в сторону.

С Вольгана сошло сто потов, прежде чем он смог поднять руку с кинжалом над моей грудью. И я даже успела испугаться, что моя вторая смерть случится так бездарно, как входная дверь вылетела с грохотом, и в храм ворвался Аластор.

Его лицо было искажено яростью, а глаза горели адовым огнем

— Убью! — прорычал он, а я мысленно выдохнула, потому что еще никогда в этом мире не была так рада видеть Верховного Инквизитора короля.

Глава 49

Марианна

Темнота храма, пропахшего серой и страхом, резала глаза после яркой вспышки заклинания.

Аластор был сама ярость, беспощадный вихрь возмездия. Я зажмурилась, не в силах смотреть, как он голыми руками разрывал на части несчастного Свина.

Мерзкая, бесформенная тварь вырвалась из тела Лефроя, заставив меня содрогнуться. Даже сквозь закрытые веки чувствовалась мощь его магии.

Но природное любопытство, проклятое мое любопытство, не давало долго оставаться в неведении. Я украдкой подглядывала, стараясь не пропустить ни одной детали.

Теодор пролетел мимо меня словно тень, Блэквуд, с искаженным яростью лицом, пробежал следом, а из общего хаоса прорвался знакомый, успокаивающий голос Габриэля.

Грудь наполнилась теплом благодарности. Они пришли. Пришли, чтобы спасти меня.

Борьба была жестокой. Я видела, как Аластор, словно разъяренный дракон, обрушивал на Эммета волны магии. Тот огрызался в ответ, но Алик был сильнее, его гнев питал силу. Заклинания сталкивались в воздухе, взрываясь искрами и обжигая запахом озона. Было страшно, но в то же время я чувствовала, как нарастает облегчение. Я знала, что он победит.

В этот раз он должен победить…

Внезапно все стихло. Зловещая тишина обрушилась на логово, давя своим весом. Я осторожно приоткрыла один глаз и увидела… Аластора. Его обычно холодные, пронзительные голубые глаза сейчас были полны такой обеспокоенной, всепоглощающей нежности, что у меня предательски защемило сердце.

Нет! Нельзя поддаваться. Нельзя позволять ему видеть мою слабость.

— Ты не пострадала? — спросил он, его голос звучал хрипло и взволнованно. Он протянул руку и бережно убрал с меня эти проклятые магические нити, которыми меня опутал Эммет.

— Нет, — отозвалась я, стараясь звучать как можно более равнодушно. Но потом скорчила недовольную моську и не удержалась от колкости. — Но ты бы мог являться и побыстрее.

Аластор нахмурился, но в его глазах мелькнул огонек облегчения.

— Если бы ты удосужилась оставить мне карту с точкой, где тебя искать, — парировал он, — я бы с радостью нашел тебя быстрее. Но ты же, как всегда, решила, что все веселье должно достаться тебе одной.

Я с трудом села на этом проклятом алтаре, чувствуя, как кружится голова. Меня колотило от пережитого ужаса и напряжения. Все-таки делать вид, что ты храбрая — очень затратно.

— Ты не можешь винить меня… — начала я, но договорить мне не дали.

Алик, словно сумасшедший берсерк, сгреб меня в объятия и прижал к своей горячей, напряженной груди. Его стальные ручищи так сильно сжали меня, что я едва не задохнулась.

— Я