Фантастика 2025-101 - Михаил Иванович Казьмин

* * *

Этим летом Мари, как и дважды до этого, вернулась жить во дворец. Ей было где проживать, так что общежитие на лето за ней не сохранялось. Да и было бы совсем позорищем — целая принцесса проводит каникулы в общаге!

Только вот прежней радости по поводу возвращения у неё уже совсем не осталось. Когда она была маленькой, Мари боготворила старшего братика, даже если тот бывал с ней строг.

Ведь это справедливая строгость — принцесса должна быть хорошей девочкой, и если она не хочет воспитываться нормально, приходится применять строгие меры!

— А по-моему, Мари, твой брат просто мудак и садист.

— Нет! Он всё равно хороший!‥ Наверное…

Да, возвращаясь во дворец в этом году, она уже не была так в этом уверена. Прошлое лето во дворце прошло как в мутном мареве, с этими бесконечными кошмарами, странными криками по ночам и заверениями братика, что она всё это выдумала.

— А я не выдумала! Всё это правда было!

— Да я-то уж верю, Мари, Кошмар к тебе приходил самый настоящий. Я верю тебе, рассказывай, не отвлекайся.

…И от нового лета девочка и не знала, чего ожидать. Но подсознательно, или как это говорится, не чувствовала ничего хорошего.

Но всё-таки, когда она увидела встречающего её брата, на сердце стало легко и беззаботно, как в детстве!

— Братик, привет!!! Я так соскучилась!!! — подлетела Мари, чтобы его обнять.

Но натолкнулась словно на стену. Стену из слов.

— Леди Мария. Разве в школе вас не научили вести себя прилично хотя бы на публике?

Только сейчас она заметила, что рядом с братом, но как-то в тени от деревьев у входа, стоят ещё двое. Высокие худые мужчины, одетые в чёрные безликие костюмы.

Мари показалось, что они похожи на шпионов или спецагентов из мультиков.

Правда, потом уже она поняла, что вообще не запомнила их лиц. И сейчас не вспомнит даже за миллион миллионов!

— А… братик?‥ — Мари осеклась и быстро поправилась: — Простите, Ваше Величество. Такого больше не повторится.

Нахлынувшее было очарование родного дома как ветром сдуло. Буйная зелень огромного парка, раскинувшегося вокруг Летнего Дворца, стала казаться безвыходным лабиринтом.

А сам дворец — старинным и страшным, как особняки в страшных историях. Хотя, пока Мари не было, его явно в очередной раз отреставрировали и трёхэтажное здание сверкало позолотой и блестело на солнце красивой лепниной.

В общем, жизнь во дворце началась безрадостная. Брат либо работал, либо тщательно расспрашивал её об успехах в учёбе, либо что-нибудь запрещал.

— В правое крыло на втором и третьем этаже не ходить. В подвал, где крытый бассейн и купальни, не ходить, плавай в саду, если нужно. В мои покои на третьем этаже без спроса не подниматься, сначала отзвонись, связь по дворцу работает.

Она будто стала одной из служанок, которой раздают указания!!!

Служанок, кстати, во дворце отчего-то стало совсем мало. Да и их старый бессменный дворецкий, который Мари ещё на руках нянчил, куда-то делся.

Его место занял один из этих двоих, в костюмах. Второй же всегда ходил при брате. Телохранитель, наверное.

А ещё здесь не оказалось детей, совсем. Их и раньше было немного — так, пара детей старых служанок, которые знали своё дело и их не желали выгонять из-за «сюрпризов», как говорил старый дворецкий.

Теперь Мари была уже взрослая и понимала, что, наверное, он эти «сюрпризы» служанкам и преподносил.

Но раньше ей не было до них никакого дела — она ведь могла проводить время с братиком! Он её нянчил, воспитывал, играл с ней, гулял, если было нужно — наказывал.

А теперь… Она просто в полном одиночестве бродила по дворцу и пугалась каждой тени, каждого шороха.

Потому что большую часть времени тут стояла неподвижная тишина.

— Наш дом будто давно покинули люди! — всхлипнула принцесса. Она сидела, укутавшись в плед и мелко подрагивала. Я бродил туда-сюда по комнате — мне так удобней слушать. — Будто я бродила по заброшенному старинному замку! Это очень страшно!

— Понимаю. Ничего хорошего. — кивнул я, вспоминая, как сам бывал в таких вот заброшенных замках.

Правда, заброшенными они обычно были только людьми. Им на смену приходили новые хозяева. Иногда — сжирающие прежних.

А потом, в один из дней, когда Мари просто плохо спалось — от одиночества и неясного страха — она совершила свою главную ошибку.

Рискнула, как в детстве, выйти ночью в коридор и сходить до спальни братика, благо, идти недалеко.

Принцесса с детства не боялась темноты. Когда живёшь во дворце, где даже в туалет ночью нужно идти пару минут, невольно привыкнешь бродить впотьмах.

К тому же, тут и там на стенах горят лампы — не кромешная же тьма.

Горели. Раньше. А сейчас Мари не нашла ни одной. Но, раз уж уже вышла, принцесса решила идти до конца — а иначе она простая трусиха, а не Романова!

— Прячусь-прячусь! — дрожащим голосом прошептала она, сотворяя полог скрытности. Она сама этому научилась, ещё в детском садике!

Ну и спряталась. Быстро пошла по коридору сквозь тьму, прекрасно помня, где находится спальня брата. Тут пройти-то — всего две двери, лестницу, а потом ещё две…

— К чему она тебе? — раздался среди гробовой тишины тихий голос, который ужасно испугал Мари. — Эта девчонка.

Он доносился с лестницы, с третьего этажа. Принцесса как раз подходила к лестнице, когда его услышала.

Она замерла, спрятавшись за красивой статуей обнажённой девы.

— Ну, ну, Альдалект, она моя сестрёнка как-никак. Родная кровь.

Мари поняла, что это голос её брата. А второй, принадлежащий типу со странным именем, она распознать не смогла.

Зато я без труда распознал имя. Окончание лект — верный признак легитского землевладельца. Собственно, слово Легит, как я успел узнать за эти годы, так и переводится — Дом.

Ну а кто-то там лект — домовладелец чего-либо. Покойного отца Рины звали Зуалект, этот — Альдалект. Тоже, выходит, из Отцов Легита?

Именно им в обществе тамошних демонов уготована роль землевладельцев. Мари я говорить об этом не стал, а для себя пометку сделал.

…Вслед за голосами Мари услышала и тихие шаги. Она зажала себе рот, боясь лишний раз дохнуть, несмотря на её покров. Разговор же продолжился:

— Да у тебя, наверное, пол России родни, Император. А она уже здесь, отдай её нам. Если так хочется