Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Они сидели у костра, выпивали и обсуждали, как поедут в город сбывать шкуры ещё не убитых медведей. У них уже и покупатель имелся. Охотники называли его просто купцом Берендеем. Но до торгаша мне дела не было, а вот к браконьерам претензии имелись.

— Как отдыхается, господа нехорошие? — я бесшумно вышел из-за раскидистого дуба, под сенью которого и разместились охотники.

Мужики тут же всполошились. Они повскакивали с травы и схватились за оружие: один натянул лук, а двое оставшихся ощетинились копьём и рогатиной.

— Леший! — воскликнул стрелок и, то ли по злому умыслу, то ли от испуга, отпустил тетиву.

Я легко поймал летевшую мне в грудь стрелу, поднёс к глазам и осмотрел хищный наконечник, потрогав ее кончиком ногтя. Острый, зараза. Ничего необычного в стреле не было, кроме того, что она могла оборвать чью-то жизнь.

— Второй раз пробовать будешь? — я без труда сломал древко пальцами и бросил обломки в огонь, глядя при этом в глаза стрелку.

Тот нервно сглотнул, замотал головой и попятился.

— Тебя тут быть не должно, — залепетал он.

— Стреляй, дурак! — крикнул подельнику мужик с грубым копьём и начал медленно обходить меня справа.

Тип с рогатиной, не опуская оружия, сместился влево. Эти недоумки с чего-то решили, что могут вот так просто справится с лешим. Наивные. Но в свой успех они верили. Даже лучник все-таки потянулся за второй стрелой. Первый урок его ничему так и не научил.

— Что заставило вас охотиться в моём лесу? — я поочерёдно посмотрел на каждого из охотников. — Какая нужда?

— А тебе что за печаль? — облизав обрамлённые клочковатой бородой губы, копейщик чуть подогнал ноги, готовясь к рывку.

Я пожал плечами.

— Стараюсь быть учтивым, — капканы с лязгом упали на траву. — Но мне быстро надоедает. Последний шанс даю — скажите, почему без моего дозволения охотится вздумали, или худо будет.

Мужики переглянулись. Они определённо знали, на что способен леший, но отчего-то мешкали, да и оружие не опускали.

Мне оставалось лишь удрученно вздохнуть.

— Вы прямо отряд самоубийц. Откуда явились?

— Не твоё дело! — мужик с рогатиной все же решился и первым пошёл в атаку.

Не успел он сделать и пары шагов, как рухнул, оплетенный ожившей травой. Рогатина упала рядом. Не успела она коснуться земли, как лучник спустил тетиву. Рассерженной осой смертоносная стрела полетела мне в лицо, но я лишь лениво отмахнулся от неё, как от назойливого насекомого. Стоило мне тихонько свистнуть, как выбежавший из лесу кабан сбил стрелка с ног и вновь скрылся в чаще.

Копейщик тоже решил попытать удачу. Его оружие вспороло воздух рядом с моей шеей, но я легко отклонился, превратил руку в лапу и перебил древко пополам. Мужик, хлопая глазами, удивлённо уставился на обломок, отчего потерял равновесие и один зуб — моя увесистая оплеуха уронила его рядом с товарищами.

Трава тут же вцепилась в двух охотников, и распластала их возле костра, как и третьего. Я неспешно прошёлся взад-вперёд, осматривая лагерь. Кровью животных тут не пахло, но проверить всё равно стоило. Впрочем, обоняние меня не обмануло — ничего особенного среди небогатых пожитков браконьеров не имелось.

— Итак, — я вернулся к поверженной троице и уселся на старое поваленное ветром дерево. — Кто вам, дуракам, дал право калечить моих зверей?

Мужики молчали и воинственно сопели. Но храбростью от них и не пахло. Воняло лишь ядреной настойкой и луком, которым они закусывали. Я пригляделся к каждому и убедился, что лица мне не знакомы. Значит, не из окрестных деревень пришли. Может теперь ответят?

— Откуда явились? — для лучшей сговорчивости, я велел траве выпустить лучника и, увеличившись в размерах, поднял его за шкирку одной рукой.

— Из Заречья, — промямлил дрожащий тип, которого я про себя назвал Трясунчиком.

Название мне ни о чем не говорило.

— Далеко это?

— Двое суток пути, — охотно сообщил Трясунчик.

— Двое суток? — я присвистнул. — А ближе леса не нашлось? Или у меня тут звери особенные?

— Не говори с ним! — попробовал поднять голову копейщик. — Сглазит и нпхвфф!.. — договорить он не смог из-за набившейся в рот травы.

— Ещё слово и ты стебли не только изо рта вытаскивать будешь, — предупредил я его.

Мужик жалобно заскулил, но встревать в разговор больше не пытался. Его подельник теперь уже без рогатины благоразумно прикусил язык и уставился в землю, боясь даже пошевелиться.

— Итак, — продолжил я, обращаясь к Трясунчику, — почему именно мой лес?

— Нам сказали, что там… Ну, в смысле тут, лешего нет, — ответил Трясунчик.

— А я тогда кто? — я заглянул ему в глаза и оскалился, отчего Трясунчик затрясся ещё сильнее. Самостоятельно говорить он, видимо, разучился, так что пришлось помочь. Я с силой встряхнул нерадивого. — Кто вас надоумил?

— Калики перехожие, — пискнул Трясунчик. — Ходят по селениям и песни поют, дескать, видели, как здешний леший листвой чёрной обратился и за Тридесятое царство улетел.

— Любопытно, — пробормотал я, сопоставляя чёрную листву и Чёрный же лес, который, по словам домового, тоже находится к северу от моих владений. — И что они ещё пели?

— Много чего, всего и не упомнить, — Трясунчик к этому времени уже протрезвел, но всё равно едва ворочал языком. — Да и давно это было, в начале лета ещё.

— Это время примерно совпадало с тем, когда я пришёл в этот мир.

— А чего вы тогда только сейчас явились?

— Так поля сеять надобно, избы строить, а потом урожай собирать ещё, — Трясунчик посмотрел себе под ноги и лишний раз убедился, что те не касаются земли.

Я продолжал стоять на месте и без видимых усилий удерживать взрослого мужчину на вытянутой руке. Он подкинул мне пищи для размышлений, но пока было не до них.

— То, что вам сказали неправду, не освобождает вас от ответственности, — я разжал пальцы, и Трясунчик свалился на землю.

Не вставая на ноги, он как паук принялся быстро перебирать всеми четырьмя конечностями, пятясь как можно дальше.

— Не губи! Не губи, владыка леса! Мы зла не желали!

— Правда что ли? — я неспешно пошёл за ним. Плащ из листвы шелестел по высокой траве. — В один из этих капканов сегодня попался совсем молодой медвежонок.

Глаза Трясунчик расширились, на них навернулись слезы. Охотник упёрся лопатками в дуб и затравленно посмотрел на меня.

— Мы заработать хотели, чтобы семьи кормить, — выдал он последний свой довод. — Урожай не пошёл, а зимой есть что-то надо. Купец за шкуры медвежьи плату обещал… Мы бы, коли о тебе знали, непременно дозволения бы попросили!

— Да ну? — делано удивился я, угрожающе нависая над человеком. — А из лука в