Белая птица над темной водой - Екатерина Витальевна Белецкая

— Она и сейчас не стала проще, — вздохнул Скрипач. — Так, что у нас там про модуль? Элин, где мы сейчас?

— Иду через атмосферу, приближаюсь к заданной точке, — ответила Элин. — Продолжать снижение?

— Продолжай, — кивнул Скрипач. — Долго ещё?

— Двадцать минут, — ответила Элин. — Вам требуется изображение?

— Давай, — кивнул Ит. — Посмотрим, что там осталось от города.

* * *

Города не было. Были только груды строительного мусора, поросшие деревьями, и сейчас заметенные снегом. Модуль шел над руинами медленно, не торопясь, позволяя рассмотреть всё в подробностях, хотя, конечно, рассматривать было особенно и нечего. Красивый, древний город был превращен в груду обломков, растерзан, растоптан, и брошен на произвол судьбы. Не уцелело ничего, вообще ничего.

«Тьма, — думал Ит. — Этот город всё-таки накрыла вечная тьма, которой он так боялся, и от которой старался защититься сотни лет. Всё исчезло, всё ушло. И дома, и новогодние арки в окнах, украшенные огоньками, и ощущение причастности к чуду, которое вот-вот свершится, надо только подождать ещё совсем немножко. Больше ничего нет. Только тьма, ветер, снег, и деревья, которые стоят там, где раньше жили люди. А вскоре и весь Сод укроет собой эта тьма, и ничего здесь больше не останется, кроме неё. Огни погасли навсегда. Наверное, настоящий демиург этого мира действительно ушёл отсюда прочь, когда понял, что ничего не может сделать, а скрытый демиург, Даарти, точнее, её копия, мёртв. Что я чувствую сейчас, глядя на то, что видит модуль? Бесконечную печаль, боль, и разочарование. Мне жаль те окна, в которых горел свет, мне жаль мир, в котором было… да многое в нём было, но теперь этот мир превратился в пристанище ветра и снега. Кажется, сейчас мы видим финальную стадию Тлена. Это распад. Тот неизбежный финал, который случится в каждом пораженном мире. Хотя, конечно, я могу ошибаться».

— Ит, помнишь, как арки в окна ставили? — спросил вдруг Скрипач. — Под Новый год. Это было так хорошо. Карин, ты видел, как тут когда-то украшали окна?

— Только считки. Я не ходил вниз, ты же знаешь, — ответил Карин. — Не люблю холод. Но да, арки я видел. Окна выгладели нарядно и красиво. Славный обычай. Жаль, что всего этого больше не существует.

— Не то слово, как жаль, — Скрипач вздохнул. — Элин, точка должна быть поблизости, да?

— Мы подходим, — ответила Элин. — Одна минута.

…От кладбища, конечно, не осталось и следа — всё те же груды мусора, занесенные снегом, и ничего больше. Модуль подошел к нужному месту, и завис в воздухе.

— Пониже, — приказал Скрипач. — Элин, возложи цветы, и уводи модуль оттуда, пожалуйста. Мы выполнили то, что требовалось, и делать здесь больше нечего.

— Кости. Там остались их кости, — вдруг сказал Карин, ни к кому не обращаясь. — Странная мысль, правда? Ночь, снег, обломки, под которыми земля, а ниже, под землей, истлевают кости, которые больше некому навещать. Интересно, если бы люди, которые лежат там, под снегом, знали, что произойдет с их миром, они бы попытались что-то предпринять?

— Возможно, — Ит задумался. — Сложно ответить. Это было… совсем маленькое кладбище, Карин. И на него не попадали те, кто принимал решения за всех.

— Понимаю, — покивал Карин. — Но всё-таки. Знаете, мне кажется, что иногда один шаг, один поступок — даже они способны изменить многое.

— Не всегда, — покачал головой Ит. — Женщина, к могиле которой мы сейчас положили цветы, не делала шагов и не совершала поступков. Она просто жила, и, судя по тому, что рассказывала о ней Эри, жила не слишком хорошо, и вовсе не счастливо. И уж точно она не могла, и никогда бы не смогла, ничего изменить.

Модуль поднимался выше, всё выше, он шёл в небо, преодолевая метель, и уже давно скрылась внизу истерзанная пустая земля, а остался лишь снег, и осталось невидимое небо, на которое скоро некому станет смотреть.

* * *

— Мы очень благодарны тебе, Карин, — в который уж раз произнес Скрипач. — Биотехов пришлём в подарок, только уточни прямо сейчас, что именно вашей семье требуется, и куда их нужно доставить. Две кошки, девушка, и мужчина средних лет, я правильно понял?

— Да, всё верно, — покивал Карин. — Знаете, и вам тоже спасибо. Я в этот раз посмотрел на Сод не так, как это обычно делал. Это… в некотором смысле, получился хороший урок. Повод задуматься, верно ли я поступаю в данных обстоятельствах.

— Не совсем понял, о чём ты, — признался Ит.

— Вероятно, пришла пора увольняться из Официальной службы, — просто ответил Карин. — Не хочу больше быть рядом с теми, кто допустил подобное. Эта система несовершенна. И в своём несовершенстве она жестока. Беспощадно жестока. Конечно, я не уволюсь сразу, и не буду устраивать скандал, нет, разумеется. Я доделаю дела, и уйду тихо, тогда, когда сочту нужным.

— Прости, но ты не объяснишь своё решение? — спросил Скрипач. — Несколько неожиданно.

— Могу и объяснить, почему нет, — Карин немного помедлил. — Я сегодня увидел происходящее через призму вашего восприятия. И вам, как мне кажется, было в буквальном смысле физически больно смотреть на то, во что превратился город. Я прав?

— Прав, — Ит опустил взгляд. — Да, Карин, ты прав. И с этой планетой, и с этим городом для нас было многое связано. А теперь, как ты верно подметил, там только мусор, снег, и кости, которые некому навестить.

— Это слова. Но было ещё что-то, о чём ты сейчас не сказал. И не потому, что не хотел, а потому что сказать об этом просто невозможно. Я увидел что-то большее, но так и не сумел понять, что именно, — Карин с горечью покачал головой. — Оно больше любых слов, Ит. Любых, понимаешь? Во вселенной существует очень много слов, но даже их для этого оказалось слишком мало.

— Карин, твоя новая вера сотворила с тобой чудо, — очень серьезно произнес Ит. — И сейчас я дам тебе совет, который не имею права давать. Но всё равно. Беги от этой планеты, да и от всех, ей подобных, и чем быстрее и дальше, тем лучше.

— Вы что-то знаете,