Не в этот раз. Книга 2 - Максим Владимов

успел — просто повезло. Палка и так смотрела на противника, я смог её только чуть поддёрнуть вверх, но и мужик наклонился. В результате он сам напоролся на толстый конец горлом. Совсем хорошо не получилось — и стоял он далеко, наткнулся только в последней фазе своего прыжка, и палка была под углом, и руки у меня не каменные, тычок прошёл вскользь, но всё же и этого хватило, чтоб урод замер, закашлялся и схватился обеими руками за шею. И опять мне помог виртуальный Игорь: «Прямой! ТИП! Не спи! Мочи!». И я, не задумываясь больше, подшагнул к противнику и всадил ногу ему под грудину самым безжалостным прямым, на какой только был способен, жалея лишь о том, что обут в кеды, а не такие же кирзачи, как у него.

Удар у меня вышел, конечно, так себе, скорее, толчок — со страху я высоковато взял, надо было в живот целиться. Но зато я вложил в него весь свой страх и всю ярость! Ногу отсушило до тёмных зайчиков в глазах, значит, уроду мало тоже не показалось, я гарантирую это! Утробно кхекнув, он улетел спиной вперёд, несколько раз переставил ноги, пытаясь поймать равновесие, зацепился за что-то — корень или камень, хватает у нас тут такого добра на земле, не зевай! — и рухнул вниз. Со скалы.

С шумом выдыхая, я осел на взрытую хвою, по-прежнему тиская палку в руках. Имею право перевести дух — здесь из воды быстро не выбраться. Разве что где-то прямо сверху зацепится… зацепится! Подброшенный, словно пружиной, я вскочил и опрометью кинулся к обрыву. Хорошо ещё, что сам не сиганул следом! Но опомнился, остановился заранее и последние пару метров прошёл осторожно, медленно, мелкими шагами, держа дубину наперевес.

Заглянул боязливо — ничего. Никого. Придвинулся ближе, ещё, ещё, чуть сбоку стало видно, как тёмная река бережно лижет волнами мокрые скалы. Ни всплеска, ни головы над водой. Река забрала его так же тихо, как он появился. Плавность и гладкость поверхности воды тут очень обманчивая: если оказаться там, внизу, эта тихая вроде бы волна может так о скалу приложить, что камнем на дно пойдёшь. Даже выше по течению, где всё куда спокойнее, рук переломано — не счесть! Именно в такой вот ситуации: подплыл к камню, протянул клешню, а учётом движения воды не озаботился.

Вокруг тишина, только ветер свистит. Я сбежал чуть в сторону, где скалы были уже совершенно отвесными, упал на живот, опасливо подкладывая палку под себя — хрена с два я ещё хоть раз оставлю её далеко! С минуту всматривался вниз, влево, вправо — ничего. Никто никуда не плыл, никто не притаился под обрывом. Тут я осознал, куда мог деться нападавший, и меня немедленно вырвало. Взрослый разум мог сколько угодно оправдывать это самообороной, но тринадцатилетнюю тушку не обманешь. Пришлось врезать Голосом уже самому себе: « Возьми себя в руки! Отползай назад!». Да. Надо. Уж очень обрыв близко, а в моём текущем состоянии я не выплыву.

То ли Голос подействовал, то ли просто старый-я задавил молодого, но с помутнением разума я справился.

* * *

Пацанов я так и не дождался. Не скажу, что был хоть сколько-то этим огорчён — сама мысль о том, чтоб продолжить развлечения на этой самой скале, вызывала озноб, но всё же костёр я стал тушить не сразу. Сильно напрягаться не понадобилось — он и так почти прогорел, пока мы бодались с неизвестным. По пути в город я пытался придумать аргументы для компании, чтоб отговорить их от похода на место, которое теперь нескоро перестанет вызывать у меня глубоко отрицательные эмоции, но ничего вразумительного изобрести не удалось.

Впрочем, отговаривать никого и не пришлось: на выходе из леса я встретил гонца, который бежал мне навстречу. Он, задыхаясь, поведал, что камеру накачали «до звона», она «вот такая!» — с демонстрацией руки, высоко поднятой над головой, и валандаться с ней в скалах, где нормального выхода на берег просто нет, общим мнением было признано нецелесообразным. Вся компания пошла купаться на понтон, а ко мне отправили бегунка — предупредить. Бегун, правда, так себе — до сих пор не отдышался… У меня такая схватка за плечами, и со скал я тоже бегом бежал, как и он, но дышу не в пример ровнее. Гордиться, впрочем, особенно нечем: Игорь убил бы за такую тактику боя — наверняка всё можно было сделать куда проще… А ведь это вопрос, кстати: могу ли я ему рассказать? Даже шире: вообще кому-то рассказать можно? Или нужно? Ведь урод этот может и всплыть где-нибудь. Или даже выплыть!

Вздрогнув, я вернулся в реальность и посмотрел на младшеклассника таким диким взглядом, что он шарахнулся прочь. Пришлось успокаивать, благо, Голос на него действовал без проблем. На понтон идти я отказался, мотивировав это тем, что уже купнулся и даже просох у костра, заново мокнуть неохота, да и в школе остались дела по летнему лагерю. На том и распрощались.

Ни в какую школу я, конечно, не пошёл. Пошёл домой, там первым делом залез в ванну, и просидел, кажется, целый час под струйками холодной воды из душевой лейки, обхватив колени, глядя в стену и периодически отплёвываясь. Потом всё же почувствовал, что замёрз, и решительно вылез, причём, когда растирался колючим папиным полотенцем (своё взять забыл), показалось на какой-то миг, что всё, отпустило. Ага, щазз! Стоило прийти на кухню и необдуманно куснуть котлету, как вывернуло снова, да сильно, желчью, до удушья и судорог на полу. Очухался только, случайно прижавшись щекой к холодной эмалированной стенке плиты. Так и пролежал ещё с полчаса, боясь, что снова накатит.

Несладкий холодный чай хлебал уже в ванной — на всякий случай, чтоб потом убирать меньше… но пронесло. Выпил кружку, налил ещё одну, ушёл в комнату и там отрубился.

* * *

Проснулся не по-доброму: звонок телефона в прямом смысле сбросил с кровати. К счастью, там был мой друг: холодный пол. Растянувшись во весь рост на спине, я бездумно смотрел в потолок и ждал. Когда-нибудь этому придурку надоест слушать гудки, верно? Но потом в голову пришла ленивая медленная мысль: а что, если это родители? Пошли на переговорку — в гостинице (или общаге) наверняка ведь «восьмёрки» нету, заказали там межгород, стоят в зале, волнуются, ждут… А я тут лежу. Нехорошо.

Кряхтя поднялся, прошлёпал босыми ногами в прихожую, снял трубку.

— Алло.

— Привет, Гриша!