Не в этот раз. Книга 2 - Максим Владимов

Рыкнул агрессивно:

— Чё надо? — Миндальничать настроения не было и близко.

На линии повисла напряжённая тишина, и я уж совсем было потянулся брякнуть трубку на аппарат, но в последний момент руку удержал: сквозь туман в голове наконец-то просочилось понимание, что человека на той стороне я знаю. Это ж Ленка Зайцева! Вот блин.

— Лена, извини, сразу не узнал, богатой будешь. Прости, что я к тебе так, у меня тут неприятность случилась…

— Ничего, — Зайцева отмерла, оживилась. — Помощь не нужна? — и звучит вполне себе искренне, вот же я невежа-то.

Заверив одноклассницу, что ничего страшного не происходит, и никакая помощь мне в данный момент не требуется, я осторожно поинтересовался целью звонка. Оказывается, папаша Леночки продавил какую-то награду для активистов лагеря. Вручать её будут на линейке 1 сентября, а сейчас моя задача — определиться с составом награждаемых. И желательно до самого первого не тянуть.

— Там просто ещё документы какие-то оформлять понадобится. Очень просили хотя бы к утру пятницы список представить. Предлагаю сначала подумать, а в четверг после обеда нам с тобой встретиться — я всё сама передам, чтоб тебе не ходить туда-сюда. Как план, годится?

— Годится, — подтвердил я и с облегчением положил трубку.

Вернулся в тёмную комнату, присел, прислушался к себе — норм? Не, и близко не норм. В голове перезвон колокольный, мутит, тянет свернуться калачиком и просто лежать. Желательно — на холодном. Я попытался проговорить ещё раз все те мантры, которыми я-старый уже стократно пытался привести в чувство меня-молодого: другого выхода не было. Он первым напал. Он точно напал, у него была возможность всего этого избежать — достаточно было сделать шаг назад! А у меня не было. А у него было. Он был больше, старше и сильнее, таких можно бить только со всей силы! Пусть лучше судят трое, чем несут шестеро. Да и вообще, может он ещё и не утонул вовсе!

Последний аргумент лёг неудачно: по позвоночнику пробежало стадо электрических мурашек, показалось, что волосы встали дыбом. И одному богу известно, к чему обычного ребёнка мог привести прозвучавший громом небесным звонок в дверь! К примеру — забился бы под кровать и вздрагивал до утра. Или до конца жизни. К счастью, я уже не тот, и реакцию выдал противоположную: я успокоился. Внешне. Внутри же плескалось холодное бешенство. Потому, выскочив в коридор и даже не заглядывая в глазок, я первым делом начал обуваться. Схватил было привычные по летнему времени кеды, но, чуть подумав, отложил: сегодня хватило впечатлений. Нужно что-то посолиднее… выдернул первое, что попало под руку: папины ботинки. Завязывать шнурки не стал, просто затянул — авось и так не свалятся. Глянул на тёмный проём, кинул косяка на ритмично подрагивающую чашку звонка над ним, оскалился предвкушающе…

Дверь распахнул резко, мельком жалея, что открываются они нынче все вовнутрь — а то можно было бы для затравки непрошеного визитёра и полотном приложить. И тут же порадовался, что всё-таки не наружу — на площадке обнаружился дядя Витя.

— Ого! — удивился он. — А ты куда это собрался на ночь глядя в таком виде? Или решил воспользоваться свободой от родительской опеки и по дому в обуви рассекаешь? Так не сезон нынче для ботинок-то вроде! Да и размерчик… или ты решил клоуном подработать на досуге?

Дядя Витя рассмеялся своей же шутке и шагнул внутрь, заставляя меня попятиться. От него пахло коньяком — видать, уже где-то что-то отметил.

— А чего впотьмах сидишь?

Он повернулся, нашарил выключатель и по-хозяйски включил свет. А после, повернувшись и встретившись со мной глазами, вмиг всю свою весёлость растерял, подскочил, схватил меня за предплечье, сжал, как клещами, навис сверху…

— Что⁈ — свистящим шёпотом выстрелил гость мне прямо в лицо. — Что случилось⁈

От запаха спиртного меня опять замутило, в голове забренчали-замельтешили две противоположности — то ли сползти на пол и свернуться эмбрионом, то ли засадить тому-кто-причиняет-боль свободной левой — да с размаху, чтоб хрустнуло, брызнуло, чтоб… Но трезвый взрослый внутри взял себя в руки — это ж свои! Своих бить нельзя.

— Дядя Витя, пусти, больно, — просипел я, и он моментально изменился, переключился, выпустил, начал гладить багровеющие пятна на моей руке кончиками пальцев, шептать что-то бессвязно… А я-мелкий всё-таки не выдержал, уткнулся ему в пиджак носом и заревел.

Короче, я выложил всё. Мы сидели прямо в коридоре, на полу, дядя Витя слушал молча, добела сжимая кулаки на коленях. Когда я иссяк, он стрельнул в меня взглядом внимательно, спросил коротко:

— Рассказывал кому? — а после того, как я отрицательно мотнул головой, кивнул и проинструктировал: — Вот и не рассказывай. Никому и никогда. Я всё устрою.

Снова смерил меня взглядом, спросил испытующе:

— Успокоился? Вот и хорошо. Ты всё сделал правильно. Молодец. Лучше всего — выкинь из головы. Договорились?

Я опять кивнул — а что мне оставалось? И тогда он поднялся, подал руку, легко вздёрнул меня на ноги.

— Где у тебя телефон… а, вот, вижу. — потянулся, снял трубку, но номер набирать не стал — передумал. — Впрочем, не надо, нечего тебе вообще тут мелькать даже краем. Лучше я от себя… — прервался, глянул на меня снова и, резко поменяв тональность, спросил с напускной весёлостью: — А я чего пришёл-то — у меня ж там есть кое-что для тебя. Я ж тебя к себе зазвать хотел, специально с ночевой в городе остался, раз уж с летним отпуском у нас с тобой не получилось… Пошли? Тем более, ты и обут уже, как я погляжу!

Первым позывом было отказаться, конечно, но после пришла вялая мысль «может, стоит — отвлечься…», и я поддержал предложенный тон:

— Обутый-то — это да, но всё ж не думаю, что стоит рассекать по подъезду без штанов — что люди подумают? Скажут ещё — «зазнался»!

— А вот это ты прав, — с облегчением поддержал меня дядя Витя. — Ну давай, беги, натяни что-нибудь, я подожду.

Когда мы спустились на первый этаж, сосед махнул мне рукой на кухню, где на столе громоздилась привычная уже гора разной еды, ещё нераспакованной, а сам направился к телефону, который в спальне. Однако, через пару шагов опять передумал:

— Не, неправильно так. Иди сюда, вместе звонить