Утопающий во лжи 14 - Лев Жуковский

Мысль о том, чтобы сообщить Лорду о готовящихся событиях и о чудовище, притаившемся в нашем мире, приходила всё чаще. Пусть накажет. Пусть вырвет кусок души, навесит новую цепь, но, возможно, и наградит за верность. Надежда на это была тонкой, как паутина, но она всё же была. Правда, с алтарём в таком случае пришлось бы расстаться, а этого мне не хотелось, слишком уж грандиозные планы я успел на него построить. Да и понимал я прекрасно, что сам добыть подобный трофей точно не смогу.

Вот так я и метался между этими мыслями и непростым, но очень важным выбором. Который, как ни печально, кроме меня никто сделать не сможет. Как минимум, я привык думать, что это именно так. В мире, где каждым движением распоряжаются те, кто сильнее тебя, иллюзия выбора, всё, что иногда остаётся.

Все эти мысли неспешно, но при этом мучительно плотным потоком протекали в моём втором скрытом сознании. Внешне же всё выглядело буднично: перед глазами медленно, с тяжёлым шелестом разворачивалось серебряное полотно межмирового портала в мир Ссшорс. Энергетическое кольцо арки, удерживающей гудящую завесу, покрывали руны, светившиеся болезненным тусклым светом. Пахло грозой и холодной, вязкой тьмой.

В прошлый раз всё сорвалось из-за саботажа и предательства безмозглого Перека, а ведь и он, и сам Оцев, по повелению которого все эти интриги и происходили, уже сгинули во мраке теней. Так, как будто их никогда и не было, но как итог, этот поход пришлось переносить. Причём по времени он очень «удачно» выпал как раз на сезон холодов. Неспокойная зима для кого-то просто время метелей и короткого дня, для меня время, когда каждый шаг по льду может оказаться последним.

В этот раз, учитывая открывшиеся пугающие обстоятельства насчёт старика Ирчина, сотню Таталема Со брать с собой желания не было совсем. Особенно если припомнить недавние гневные сообщения от Лорда, который пытался выяснить, какого нургла мы вернулись из мира Паккот раньше времени. Его не интересовали оправдания. Не волновало, что добыча в этот раз оказалась куда выше средней нормы. Ему была безразлична цена, которую мы за неё заплатили.

Его куда больше интересовало неведомое нападение демонов и, как он тогда выразился в своём послании, «истерия» арахнидов. В этих словах звучала не только ярость, но и переживание. Такое неимоверно пугало, ведь если Лорд беспокоится, то остальным остаётся только дрожать.

Мне, конечно, кое-что было известно о том, кто стал причиной этих событий, но я, естественно, ничего Лорду не доложил, пока. Не решив ещё окончательно, какую позицию держать будет более разумно. Ведь в этой игре неверный шаг, не просто смерть. Это куда хуже. Это вечная мука, превращение в инструмент, лишённый собственной воли, как тот же старший жрец Тежар, безвольный раб, каким я видеть себя не хотел.

Тем более ярость Лорда, как я чувствовал по едва уловимым оттенкам его голоса в ментальном послании, была связана не только с нашим ранним возвращением. Где-то ещё, в тех высотах, которых нам не увидеть, его планы тоже дали трещину. Появившиеся легионы демонов, если это был действительно сам Лорд Афет, легко могли подорвать чей-то замысел масштаба континента или даже мира.

К тому же были у меня и некоторые подозрения насчёт самого Лорда. Насчёт того, что его желание избавиться от моей фигуры вполне реально. В этом случае вся ситуация обретала дополнительный, крайне неприятный привкус. В табеле с приказами, который я получил непосредственно из его резиденции, упоминалось распределение позиций моих сотен во время будущих заданий. Всё выглядело слишком уж гладко и удобно, но я не собирался через прошения что-то менять.

В любом случае, для моего побега время ещё не пришло. Тогда как залезать в долги к старику Ирчину мне уж точно не хотелось. Особенно не до конца понимая, какую роль он предназначил мне в своих планах. Быть чьей‑то фигурой на чужой доске одно, быть ставкой в игре богов совсем другое.

Сообщение-письмо по ментальной связи от моего доверенного соглядатая прервало это, казалось бы, рутинное начало миссии в мир Тесэр, но главное было не в том, что оно прибыло не вовремя. Главное, оно не несло мне совершенно ничего хорошего. Слова, от которых в животе сжался холодный узел.

Сказать по правде, когда я прочёл первую часть доклада, у меня возникли огромные сомнения: стоит ли немедленно сообщать старику Ирчину, точнее, Таталему Со, об этой информации. Любая новость в нынешних условиях могла стать спусковым крючком. Однако он в итоге всё равно об этом узнает. С его возможностями, с его тягой контролировать всё и вся, скрыть от него подобное было почти невозможно.

Ну, а если он узнает и поймёт, что я пытался играть в молчанку, его реакция может оказаться куда страшнее гнева Лорда. Разозлить Бога, плохая идея даже в теории.

Выходило, что выбора нет.

Выродок Тежар сумел удивить своей настойчивостью. Эта надменная жреческая мразь никогда не умела останавливаться. Он лез, лез и лез, как паразит в рану. Меня же куда больше беспокоила реакция самого старика Ирчина. Не нарушит ли это его планов? Не изменит ли это баланс настолько, что я окажусь под ударом первым?

Воистину, самое главное, не повлечёт ли это для меня катастрофических последствий, когда всё закончится? Потому что в таких играх награда одному почти всегда означает пыточный алтарь для другого.

Глава 21.1 Ярость самих Богов. Старик Ирчин

Сообщение, пришедшее по ментальной связи от Тарака, застало меня в тот редкий момент, когда я позволил себе расслабиться. Я стоял на вершине горного хребта, вблизи передового лагеря на территории нурглов, рядом со мной Себия. Мы смотрели, как восход превращает край неба в грязно‑кровавую полосу. Небо на такой высоте никогда не было чистым, даже рассвет казался рваной раной, налитой мутным светом.

Небольшой костёр уже догорал у нашей палатки в этом импровизированном биваке для нас двоих. Смолянистый дым тянулся в серое небо тонкой полоской, ломая холод. Себия, не чувствуя мороза, её тело уже давно было слишком далеко от обычных мерок смертных, молча вглядывалась вдаль. В её глазах плясали отблески огня и тени будущего.

Она размышляла. О чём именно, можно было только догадываться. О своих демонах, о моих, о том, что мы делаем рядом друг с другом в мире, где всё давно куплено болью. Читать эти её мысли я не хотел, оставив хотя в такой мелочи повод вглядываться в