Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин

— Так это ты меня вырубил? А зачем у старика развеял душу?

— Затем! — зло рявкнул наставник. — Мой наивный романтичный дурачок! Я жить хочу. Я не хочу всё время быть придатком твоего сознания. Хозяином тела не стать, не развеяв душу прежнего владельца! Понял?

Я попытался подняться на ноги, не получилось. Телом владела непонятная слабость.

— Что? Не можешь ничего сделать? — ухмыльнулся Герис. Я впервые видел наставника таким: злобным, цинично-грубым, жестоким. Только в выпячивании этих черт была какая-то наигранность, театральность. И на ложь его не проверишь: магия напрочь не работает.

— Ничего не получится, — Герис махнул в мою сторону рукой. — Я заблокировал твою магию. На время. Тебя не вырубил, как ты изволил сказать, а завладел телом. Чтоб потом вселиться в сумасшедшего старика. У него оказался самый подходящий тип магического ядра. Успел рассмотреть?

Когда же я успел, если только вошел в дом, поздоровался и сразу отключился?

— Что, тяжело тебе? Это реакция организма мага на блокировку. Скоро пройдёт.

Тяжело? Не то слово… Из меня словно все силы ушли. Каждое движение, даже пальцев, даже поворот головы, давались с трудом.

— Я поначалу, Антон, — он подвинул чурбак поближе ко мне, сел почти вплотную. — Хотел в тебя вселиться. Соответственно, тебя пришлось развоплотить, чтобы стать хозяином твоего тела. Ну, а что? Молодой, сильный, свежий мальчик… Но немного переборщил, — он театрально засмеялся, — с твоими мозгами: с улучшением памяти, внимания, тех же зрения и слуха. В результате, сам того не желая, я укрепил твою душу, усилил её привязку к телу до такой степени, что не смог разорвать её. Вот так, мой друг.

Он стремительно поднялся, крутанулся вокруг своей оси. Полы халата взвились вверх, поднимая пыль с пола.

— А это тело я за пару недель сделаю идеальным, не хуже, чем у тебя!

Он снова приблизился ко мне:

— Усвой урок, ученик: в магии нет друзей! Верить никому нельзя! Ни однокурсникам, ни учителю!

— Как тогда жить? — через силу спросил я, выдавливая из глаз слезы обиды.

— А вот так… — Герис как-то грустно улыбнулся, совсем неожиданно потрепал меня по голове. — «Сетка» развеется через два часа. Собаку я с собой заберу. Интересный он. И это… Ты прости меня. Но я тоже хочу жить и радоваться жизни.

Он подошел к выходу, упёрся рукой в дверь, обернулся:

— Там, в Астрале, я кое-что тебе оставил из своих знаний. Пригодится. Прощай!

Он шагнул за порог, захлопнул дверь. Я громко застонал от обиды и бессилия ему в спину. Интересно, он успел это услышать?

Глава 43

Глава 43.

Узбекская ССР.

Фергана.

Разочарование.

Несколько минут я прислушивался. Нет, Герис ушел. Я вздохнул и повалился на лежанку: лежа восстанавливать силы было легче, да и дышалось свободнее.

Пока отлёживался, огляделся по сторонам. Моя сумка нетронутой, с закрытым замком-молнией, валялась у порога, где я её и уронил, когда отключился. Значит, Герис ушел с пустыми руками, не взял ни денег, ни поесть-попить. В сумке у меня лежали лепешки с сыром и мясом, бутылка газировки.

Минут через десять-пятнадцать я попробовал кое-как встать. У меня это получилось. По стеночке, опираясь рукой, я медленно добрался до сумки, нагнулся, вытащил бутылку с водой. Вот это было подлинное счастье: глотнуть пересохшим горлом пару глотков прохладной сладковатой жидкости с волшебными щекочущими пузырьками. Откуда только силы появились?

Я с наслаждением потянулся, махнул несколько раз руками, присел-встал, присел-встал. Организм ожил, реально ожил!

Еще минут через десять я уже свободно двигался, не чувствуя слабости, голова не болела, не кружилась, в глазах чертики-мушки не плясали. Только магии как не бывало: я не мог взглянуть магическим зрением, не в силах скастовать самый простейший конструкт — ничего. Остается только ждать. Был у меня, конечно, еще один вариант, резервный, на самый крайний случай, но для него надо было добраться до дома. Я пошарил рукой в сумке, убедился, что деньги и, правда, на месте.

Достал лепешку, развернул оберточную бумагу, откусил кусок. Всё равно, даже без магии, жизнь прекрасна!

После перекуса вышел на улицу. «Нива» стояла там же, где я её и оставил. Дверь открыта, ключ в замке зажигания. Вокруг люди ходят, детишки чуть ли не на дороге, на проезжей части, мячик пинают, а машина стоит спокойно. Никто не вскрыл, никто даже дворники не снял. Даже странно как-то.

Со мной поздоровался прохожий, правда, по-местному, «ассалам алейкум». Я ответил ему по-русски:

— Добрый вечер!

Он в ответ удивленно поднял брови, хмыкнул и пошел дальше.

Я закинул сумку в машину, сел, завел двигатель. Уже темнело, пришлось включить фары. Я тронулся и очень не спеша двинулся в сторону Ферганы. Кто знает, как отреагирует организм на возвращение магии, если вдруг буду за рулем? Знал случай, когда водитель умер прямо во время движения. Автомобиль въехал в остановку, два человека отскочить не успели. Хорошо, хоть живы остались, отделались легкими телесными. Тут же нашлись горячие головы, пожелавшие набить морду водителю. Сунулись в салон, а он — всё… Не дышит. Не хотелось, чтобы получилось что-то подобное.

Кое-как я добрался до центральной части. Совсем уже стемнело. Куда ехать дальше, я не представлял. Поэтому выбрал, на мой взгляд, самый оптимальный вариант: остановился вблизи остановки автобуса и стал ловить такси. Тут же остановился белый «жигуленок». За то, чтоб доставить меня до аэропорта, водитель запросил смешные три рубля. Ночью — три рубля! Да у нас ночью таксисты начинали торговаться с пятёрки!

Не скажу, что я огорчился. За «трешку» прокатиться с комфортом на машине и полюбоваться красотами ночного города, по-моему, достаточно здорово!

А вот дальше, в аэропорту начались неприятности, которые меня до этого в силу моих особенностей обходили стороной.

Сам аэропорт особо не впечатлил. Зал ожидания, конечно, большой. Кресла деревянные, с металлическими высокими подлокотниками из толстых труб. Это, наверное, чтоб пассажиры ночью не могли прилечь поспать в ожидании своего рейса. Всё во имя человека, всё для блага человека! Вообще в этих креслах можно было сидеть только в одном положении — полулежа, как в шезлонге. А если сесть прямо, не откинуться на спинку, то очень быстро затекала поясница.

В зале было три окошка касс, работало одно. Впрочем, очереди к