Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин

Он повернулся к третьему, словно требуя подтверждения. Третий, которого вожак обозвал Хурмачом, самый мелкий из троицы, кивнул головой, соглашаясь с вожаком.

Бес снова повернулся к парню:

— Ну, вот зачем тебе такая красавица?

Он не договорил, неожиданным прямым ударом в челюсть сбил его с ног, добивая, ударил ногой в живот раз, другой, стремясь попасть в пах. Девушка завизжала.

— Идём с нами, — он ухватил её за руку, потянул к себе. — Скучно не будет, красотка! Обещаю.

Другой рукой он опять покрутил ножом у неё перед лицом, медленно провел лезвием плашмя по щеке:

— Идём, а то больно сделаю!

Парень свернулся между рядами кресел в позе эмбриона и тихо стонал, держась за живот. Остальные пассажиры, в том числе солдаты-дембеля, мужчины-командировочные, молчали, опасаясь привлечь внимание малолетних уголовников. Заступиться за девушку решился только парень из второй парочки постарше. Он привстал, сжав кулаки, но его тут же одёрнула подруга, яростно прошептав:

— Сиди! Тебе больше всех надо?

Неожиданно вдруг одна дебелая женщина, уже в возрасте, встала с места и завопила во весь голос:

— Люди! Да что ж такое деется-то⁈

Её громкий вопль пассажиров мужского пола на активные действия никак не сподобил, но зато подтолкнул к решительным действиям Кудрата: он наклонился, схватил чемодан и сумку, принадлежащие парочке, рванулся к выходу на улицу. Дверь предусмотрительно приоткрыл четвертый из этой банды. Бес убрал нож от лица девушки, с досадой бросил:

— Ну, как хочешь, сладкая пэри… Пожалеешь потом ведь.

Он отпустил её руку, но сдернул с её плеча сумочку и, не торопясь, пошел к выходу, вихляясь всем телом и продолжая крутить ножом в правой руке.

Третий, Хурмач, развернулся и направился в коридор, где стоял их пятый подельник. Там тоже был выход, только в торце здания.

Чтобы добраться до двери, ведущей на улицу, Кудрату, наследнику славы Шуры Балаганова, груженому чужим тяжелым багажом, пришлось бежать мимо меня. Пожилая гражданочка продолжала голосить, безуспешно призывая окружающих к активным действиям. Увы, её вопли так никого и не сподобили к активности, только лишь подстегнули грабителей. Пробегая мимо, Кудрат не заметил моих длинных ног, которые я совершенно случайно вытянул вперед и немножко приподнял вверх.

Он споткнулся, с разбегу пролетел рыбкой метра два и с размаху приложился лицом об бетонный пол. Сумка отлетела влево, чемодан вправо. Надеюсь, там ничего такого хрупкого не было. Либо уже не будет. Воришка остался лежать ничком неподвижно, а из-под его лица стала расплываться темная лужа. Хорошо, видимо, приложился, просто отлично!

Их старший, Бес, на миг застыл, открыв рот, посмотрел на него, на меня. Я встал, виновато пожал плечами, мол, он сам, я тут не при чём, сижу, примусы починяю. И, кажется, сказал это вслух.

— Какие примусы, сучара⁈ — взвыл Бес, рванулся ко мне, и снова замер. Ведьмачий нож каким-то образом оказался в моей руке, а, когда этот кадр подскочил ко мне, встав вплотную, я на автомате воткнул его ему в левый бок под грудную клетку. При этом, я почему-то, неожиданно даже для себя, пробормотал:

— Прими жертву, Перун!

В голове раздался раскатистый довольный голос:

— Угодил, волхв! Ох, и угодил!

Мне показалось или действительно: на улице волной прокатился раскат грома, сверкнула молния.

Перед глазами ярко полыхнула разноцветная вспышка. Через тело прокатила приятная волна. Непроизвольно напрягся, выпрямляясь в струну, позвоночник. По коже всего тела от кончиков пальцев на ногах до самой головы табуном туда-сюда сбегали стада мурашек. Потом мне показалось, что в зале включили яркий свет, стали четче звуки. В груди словно запульсировало второе сердце. Я понял — магия вернулась. И облегченно выдохнул.

Кто-то сзади несколько раз ткнул меня чем-то в район поясницы. Я обернулся. За спиной стоял старший из банды, наблюдатель из коридора, и с искаженным от злобы лицом тыкал меня в бок чем-то вроде длинного шила с ручкой из синей изоленты.

Я счастливо засмеялся. Даже если бы не вернулась магия, конструкт «каменной кожи», заложенный мною в перстень, сработал бы всё равно. Он отшатнулся.

— Ты мне куртку порвал, — весело сообщил я, привычно втыкая в него конструкт паралича. — И рубашку. Так нельзя!

Он повалился на спину, раскинув руки в стороны. Шило или заточка выпала и укатилась под кресло.

Я огляделся. В зале царила мертвая тишина. Голосящая тетка заткнулась, прижав кулаки ко рту, и таращилась на меня выпученными глазами.

Недолго думая, я широкой пеленой вырустил в зал конструкт сна. Хватило всем. Энергии было неожиданно много. Я почувствовал, что мой магический узел стал еще больше, вместительней.

Однако в зале упали, то есть повалились на пол, всего двое мужиков. Остальные удачно для себя сидели в креслах. Да и те, стоящие, практически не пострадали — всего лишь сползли по стеночке.

Из банды грабителей в зале остались трое: Кудрат, всё так же лежавший без движений и малейших признаков жизни; Бес, получивший от меня ведьмачьим кинжалом в бок и принесенный в жертву Перуну, усох на глазах, напоминая сейчас обтянутый кожей скелет; их старший подельник, напавший на меня сзади, лежавший на спине, раскинув руки.

Что с ними делать дальше, я даже и не задумывался. В местную милицию или куда там еще обращаться не было никакого желания. Я ухватил тела Беса и напавшего на меня за шиворот и волоком потащил на выход. Я их бросил метрах в десяти от дверей, в темноте и сразу кинул конструкты «праха» в каждого. Так же поступил с телом Кудрата. Похоже, и он не дышал. В лужу крови на бетонном полу, оставшейся от него, я тоже кинул «прах», только с небольшой долей силы, чтоб только уничтожить пятно и больше никого случайно не зацепить.

Потом поднял и усадил на кресла упавших от моего конструкта мужиков. Неудобно перед ними вдруг стало. Поднял с пола сумочку девушки, положил ей на колени. Отнес к ним сумку и чемодан. Парень всё так же лежал на полу. Я поднял и его, усадил в кресло рядом с подругой, немного подлечил «айболитом».

Теперь вроде всё. Больше следов ночного происшествия не видно. Тем не менее отменять заклинание сна я не стал. Оно не такое уж было и сильное. Я рассчитывал на час — полтора действия, не больше. Пусть народ поспит. Тем более, что до первого вылета времени еще много.

На улице начало светать. Ночь постепенно уходила, унося за собой свои страшилки и