Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин

— Петр Сидорович, — словно вдруг вспомнив, у самой калитки я обернулся и спросил. — Ты Наташку мою давно видал?

Дед Петя замер, прищурился, словно вспоминая, выдал:

— Да, почитай, с неделю назад, а то и поболе. Ты уехал перед Первомаем, я её повстречал на задворках. А дальше и не видел.

— Понятно.

Ситуация всё больше и больше меня нервировала. Шерстяного тоже не обнаружилось. Впрочем, я в избу, где жила ведьма заходить не стал, постоял возле крыльца, надеясь, что Черныш появится, так сказать, засвидетельствовать своё почтение. Не засвидетельствовал.

Подхватил авоську с водкой и трехлитровой банкой растительного масла и направился к Селифану. Оборотень сидел дома за кухонным столом и пил чай. При виде меня он встал, не выходя из-за стола, указал на табурет, не здороваясь, предложил:

— Чай будешь?

Я осторожно поставил авоську на пол, сел и бросил:

— Буду!

Селифан махнул в сторону газовой плиты:

— Наливай! Сам.

Я взял с полки бокал, налил из заварочного чайника полбокала заварки, долил кипятка. Насыпал три ложки сахару, размешал, сделал глоток.

— Что случилось, Селифан?

Оборотень не ответил, нахмурился, склонил голову над столом еще ниже.

— Селифан! — повысил я голос. — Куда все подевались? Наталья, Авдей Евсеевич, Федул… Где все?

— Не уберегли мы твою Наталью, — наконец выдавил он.

— Чего? — не понял я. — Как это, не уберегли? Ну-ка, — я встал, легко поднял его за грудки одной рукой (откуда только сила взялась!). — Объясни!

— Наталья на Велесову ночь в лес ушла, — выдавил Селифан и поправился. — Она сказала, что в лес. А куда на самом деле, не знаю.

— И что? — прорычал я. Но оборотня отпустил. Он рухнул на табурет.

— В Велесову ночь ведьмы шабаш устраивают. Скорее всего, она и попала к ним на шабаш.

— Они что, её убили? — не выдержал я его паузы.

— Нет, — отрицательно покачал он головой. — У неё всё нормально прошло. Инициировало её. Только вот утром она пришла и заявила, что уходит. Совсем. Мы её пытались не пустить…

— Подожди, подожди, — перебил я, совершенно не понимая его объяснений. — Куда она собралась уходить?

Селифан скривился, неопределенно пожал плечами:

— Ты об этом у домового спроси. А еще лучше тебе лесной хозяин объяснит!

— Нету домового! — поморщился я. — И банника нету. И ведьмин кот куда-то тоже подевался.

— Известно куда! — невесело засмеялся Селифан. — Они тебя боятся! Ты ж теперь главный волхв у Перуна и Велеса. Волхв-воин, волхв-пастух. А они твоё задание не выполнили.

— Какое задание? — не понял я.

— Когда ты уезжал, ты приказал присмотреть за Натальей, позаботиться о ней. Так?

Я пожал плечами: возможно, дескать, не отрицаю. Вообще-то, к слову пришлось.

— Ты — главный волхв двух верховных богов, — объяснил Селифан. — Твоя просьба — это приказ. А они его не выполнили. Поэтому в твоем праве их наказать, развоплотить, развеять, а то еще хуже — прогнать, отвадить от дома, обречь на вечное скитание. Вот они и попрятались.

— Ну, ладно, — согласился я. — С домовым понятно. А банник тут причём? И ведьмин кот?

— Они тоже у тебя в услужении, — ухмыльнулся оборотень. — Видел бы ты, что здесь творилось утром первого мая! Они твою Наталью и уговаривали, и задабривали, даже усыпить попытались! Меня позвали на помощь. Куда там!

Он допил чай, поставил кружку. Встал, вытащил из авоськи бутылку водки, ловко содрал алюминиевую пробку, налил прямо в туда, в кружку, из которой только что пил чай.

— Будешь? — протянул бутылку мне.

Выпить мне хотелось. И не только выпить. Сначала Герис, теперь Наталья. Было горько, обидно и почему-то противно. И немного жаль. Всё-таки надо было с Наташкой переспать! Она ж отвадила от меня всех девчонок напрочь. Хотя, каких-таких всех? Последнее время мне только Ленка-Жазиль глазки строила. Память тут же услужливо подсказала про Алинку Ким, которая тоже была со мной не прочь переспать.

Я посмотрел на Селифана:

— А смысл?

— Точно! — согласился Селифан. — Она ж тебя всё равно не берет!

Я встал, вздохнул, направился на выход. Открыл дверь, обернулся, криво улыбнувшись, спросил:

— Ну, а ты-то что распереживался так?

Селифан встал, неторопливо подошел ко мне и ответил:

— Дурак ты бестолковый!

Я почему-то на него не обиделся.

Дома по-прежнему было тихо. Я проверил баню. Можно было идти париться. Я вытащил из шкафа полотенце, простыню, рявкнул:

— Авдей Евсеич! Неси квас в баню! И не дай Велес, он теплым будет!

Я не успел дойти из дома до бани, квас в глиняном кувшине в предбаннике уже стоял на столе. Сам Евсеич, как и Федул, показаться мне на глаза так не рискнули.

Я принял душ, сделал в парилку один заход, отдохнул, посидел под холодный ядрёный квас, не утруждаясь завернуться в простыню. Кого теперь стесняться-то? Зашел второй раз. Дубовый веник уже запарился. Кое-как похлестал сам себя, куда дотянулся. Осмотрелся и рявкнул:

— Федул! Ну-ка, иди сюда! Помощь твоя нужна!

В парной, словно из воздуха, появился банник. Он осторожно подошел ко мне. Я лег на полку, скомандовал:

— Давай, работай!

Он взял в руки веник…

В очередной раз, отдыхая в предбаннике, я попросил:

— Федул, будь другом, дай команду Авдей Евсеичу, чтоб чай покрепче заварил. Такой, какой он всегда мне после бани заваривает.

Банник исчез, словно испарился. Я вздохнул. Тему ухода Натальи я с ним даже и не думал поднимать, понимая, что она для них, для него и домового, достаточно болезненная. Хотя они здесь целиком и полностью не при делах. Если соседушка Селифан не соврал, что вряд ли, то Наташка прошла инициацию, получила дополнительные способности, выросла в силе. А может быть, и перешла в другую ипостась. Кто знает? Куда уж домовому с банником да мелкому бесу ей противостоять! Только ведь у них, что у банника, что у домового, что у шерстяного, психология совершенно другая, чем у людей. Раз хозяин приказал, значит, в доску разбейся, но сделай! Тем более, что я тоже вроде как в другую ипостась переметнулся: первым волхвом у Перуна с Велесом стал. А они как раз самые главные авторитеты местной нечисти.

Появившемуся баннику я приказал:

— Со мной в