Синтар. Остров-убийца - Мария Александровна Дубинина

class="p1">Сората кивнул. Он-то знал, что у них нет времени стоять и думать. У Сораты так точно. Он тихо вышел за дверь и притворил ее за собой, молясь, чтобы скрип его не выдал. Нужно идти, что-то делать. Искать выход. А за ответами пусть охотится Генри, они нужны ему, чтобы продолжать жить. А Сорате все больше казалось, что ему это не грозит.

В коридоре было темно, даже слишком. Время едва подобралось к обеду, но дом уже погрузился в вечерний мрак, густой и смолянисто жирный. Если приглядеться, то у ног она чуть клубилась, и Сората замялся на месте, чувствуя, как озноб пробегает по телу.

Поднял взгляд и увидел, что напротив стоитонаи смотрит на него.

– Невозможно, – прошептал он. – Ты мертва.

Харука покачала головой. Он помнил этот наряд – бледно-зеленое кимоно, расписанное мелкими цветами, красное оби, рукава, такие широкие и длинные, что опускаются почти до пола. В высокой прическе покачиваются те самые маэдзаси[12] с серебряными подвесками, что он подарил на ее последний день рождения. Как раз за две недели до ее смерти…

Харука поманила его, и он пошел на зов. Почему бы и нет? Ведь в ее гибели отчасти был виноват именно он, так почему бы Харуке и не явиться за местью? Он не осудил бы ее, как и Сэма, и Кику, и других, кто в разное время умирал тогда, когда оставался жить он.

Харука тянула к нему руку, бледную, как и ее лицо, скрытое под слоем белой пудры. Так густо, что не разглядеть знакомых черт. Хотя кого Сората обманывал? Он почти их забыл, вычеркнул из памяти.

– Если это и правда ты, – сказал он тихо, – то прости меня. Прости.

Она снова качнула головой, на этот раз отрицательно, и подвески в ее волосах тревожно зазвенели.

– Никогда, – ответила она и выхватила из рукава танто[13]. Лезвие сверкнуло так ярко и неожиданно, что Сората зажмурился. От смерти его спасла больная нога, которая подвела в нужный момент. Сората упал, и танто вспорол воздух.

И это была не Харука. Кто угодно, но только не она.

Генри налетел на девушку и скрутил ей руки за спиной. В этот момент наваждение пропало, и перед Соратой стояла уже не мертвая невеста из прошлого, а Нанами в наряде похожем, но не идеально точном. Теперь это стало видно.

– Мне больно! – вскрикнула она и дернулась, однако Генри держал надежно.

– Полюбуйся на человека, который планомерно пытался свести тебя с ума, Сората, – сказал он. – Человек, который перерезал телефонный провод в доме, напугал тебя петлей в комнате и, полагаю, ударил Курихару по голове и испортил радио. Я прав?

Нанами молчала и продолжала яростно вырываться.

Сората пытался сложить все воедино, но это было слишком невероятно.

– Почему, Нанами? Чем я заслужил твой гнев?

– Лучше спроси, кто давал ей указания.

– Конечно, вы меня не помните, – прошипела девушка. – Кому вообще нужно помнить прислугу?

Сората напряженно думал, вспоминал. Нанами… Нанами… Ее лицо порой казалось смутно знакомым. И этот нож. Танто всегда бережно хранили как семейную реликвию. Сората поднял его и поднес рукоять к лицу. Так и есть, он узнал клеймо.

– Ты служила в доме Харуки? Ну да, каким я был слепцом.

Генри нахмурился.

– Значит, месть? За смерть госпожи? Невероятно! Как в спектакле каком-то. Ладно, так кто заказчик? Ни за что не поверю, что ты придумала все это и сделала в одиночку. Он из прибывших? Кто? Как его зовут?

Сората стоял в стороне и задумчиво крутил в руках танто. Редкая вещица, такие хранят за семью замками и делают на заказ.

– Тебя нанял тот, кто знал о Харуке, – продолжал допытываться Генри. – Масамуне? Признайся, это Масамуне Иноске?

– Оставь ее, – сказал Сората. – Масамуне не при чем. И ты же не думаешь, что мононокэ – это она? Она лишь глупая девочка, которой воспользовались и оставили тут вместе с нами.

Нанами смотрела на него недоверчивым взглядом.

– Конечно, она не мононокэ, – раздраженно мотнул головой Генри. – Но она желала тебе смерти, разве этого мало?

– Провод был перерезан до того, как зазвонил телефон?

– Да.

– Тогда она такая же жертва, как и мы.

Нанами зло прищурилась.

– Ненавижу вас за то, что вы живы, а она нет. Мне все рассказали. Смерть госпожи на вашей совести. Вы прокляты! Вы прокляты!

Она неожиданно ударила Генри, скинула его руки и бросилась бежать, Генри устремился за ней. Сората же чувствовал странное смятение. Он слышал, как хлопнула входная дверь, как чертыхнулся Генри, но мысли его были заняты вовсе не проделками Нанами. Генри недавно сказал, чтоонздесь. И Сората начал чувствовать то же самое. Словно становилось все тяжелее дышать и двигаться. Сората добрался до холла, успел увидеть, как Генри трясет закрытые дверные створки, и в этот момент дом содрогнулся. Сората едва устоял на ногах, его качнуло назад, пол завибрировал, как при землетрясении. Затряслась мебель, упал с подставки телефонный аппарат, и все лампочки разом взорвались, рассыпая вокруг фейерверки ярких искр. Тряска длилась около минуты, а после, когда все стихло, Сората обнаружил, что холл погрузился в полную темноту.

– Что за черт?! – воскликнул Генри нервно. – Это землетрясение?

Сората медленно покачал головой. Он знал, что сейсмическая активность в районе Синтара сведена к нулю. Но если это не землетрясение, тогда… что же?

Генри подошел к окну.

– Ночь, – выдохнул он пораженно. – Ты посмотри. Там ничего нет.

Черные стекла отражали их растерянные лица. Ненастный день сменился непроглядной ночью за какие-то минуты. Дверь не открывалась, окна – Генри попробовал – не разбивались. Академия в мгновение ока превратилась в тюрьму. Сората попятился.

– Он здесь, Генри. Он здесь, и он не выпустит никого из нас живым.

Макалистер порывисто схватил его за плечи и сжал.

– Но мы еще не умерли! Должна быть какая-то лазейка.

Он заметался по холлу и с размаху швырнул низкий столик в стекло. Бесполезно. Оно не пустило даже крохотной трещинки.

– Проклятье! – Генри злился, но Сората чувствовал его страх и неуверенность. А вот Сората, наоборот, чем туже затягивалась петля вокруг него, тем спокойнее себя ощущал.

– Прекрати, пожалуйста, – он подошел к Генри и положил ладонь на плечо. – Нам придется играть по его правилам.