Влад - Дея Нира

«Помни обо мне!»

Она вздрогнула. Но ведь никто рядом с ней не проронил ни слова! Мысль просто возникла в голове, точно кто-то вложил ее. Елена поежилась и стиснула внезапно озябшие пальцы.

«Я должна победить свой недуг, – твердо сказала она себе. – От этого зависит не только мое счастье…»

– Холодно? – участливо спросил Петру. – Могу достать плед.

Но колкий лед уже растаял внутри, холод отступил. Иногда Елена чувствовала, словно внутри нее живет другой человек с гораздо более ужасной судьбой, с кем она отчего-то оказалась связана. Этот человек взывал о помощи посредством видений, но они так пугали Елену, что порой у нее не хватало сил, чтобы признаться самой себе: она все-таки безумна.

Иначе как объяснить появление в ее спальне или темных углах дома того, кого не могло там быть? Образ Влада стал так часто преследовать Елену, что это наполняло ее отчаянием. Она ведь знала, что это не он сам, а лишь плод воображения. Но отчего она так цеплялась за этот образ? Почему желала, чтобы Влад обнимал и целовал ее? Он, а не Петру?

И даже сейчас, при мысли о его и прикосновениях, у нее начинала кружиться голова, а по телу разливалась приятная истома.

Елена… хотела его. Хотела несмотря ни на что. Никакие условности не сдерживали ее желания, от которого дыхание становилось прерывистым, а щеки мучительно краснели.

Ужасно… Что за проклятие – не владеть собственным рассудком, томиться в клетке безумия и не иметь возможности вырваться оттуда!

Чтобы отвлечься от воспоминаний о ночных видениях, Елена сказала поспешно:

– Петру, мы так замечательно провели тогда время в поездке, после того как ты встретил нас в гостинице. Расскажи, пожалуйста, еще что-нибудь.

На самом деле она уже перечитала все легенды и предания здешних мест, как и многие книги по истории. Елена даже начала думать, что ее видения, связанные с Владом, начались преимущественно после того, как она начиталась этих книг. Но девушке хотелось создать видимость оживленной беседы, чтобы не терзаться собственными мыслями о невозможном.

Тетя София, однако, бросила на нее странный взгляд. Видно, ей совсем не хотелось слушать, но женщина ничего не сказала и только перекрестилась, когда они проехали мимо одной из деревянных часовен, установленных у дороги.

Петру, впрочем, начал рассказ не с таким заметным воодушевлением, а через несколько минут замолчал. Елена удивилась перемене его настроения, но он извинился, сославшись на то, что в последнее время они оказались будто в эпицентре этих самых суеверий, незаметно перекочевавших в реальную жизнь. Елена не настаивала, видя, что Петру переживает из-за событий в деревне и в поместье.

А воспоминания о смертельных случаях и странных происшествиях и вовсе заставили всех троих погрузиться в собственные размышления, которые прервались из-за внезапной остановки экипажа.

Петру вышел из него, чтобы узнать о причине задержки: оказалось, что пастухи перегоняют стада через дорогу и нужно немного подождать.

Елена, воспользовавшись остановкой, решила пройтись по склону холма. Он показался ей необычайно живописным: холм сплошь покрывали белые и желтые цветы, напоминая богато вытканный ковер. Отсюда хорошо была видна долина с россыпью крошечных деревень, которую они покидали. Кругом высилась бесконечная цепь синих гор, от вида которых захватывало дыхание.

Всюду расстилались ярко-зеленые холмы, блестели голубые ленты рек под солнцем. Край казался воплощением мирной и благословенной жизни.

– Доамна[16]…

Елена вздрогнула, услышав старческий дребезжащий голос, и обернулась. Увидев приближавшуюся к ней цыганку, она оторопела, совершенно не ожидая ее тут увидеть.

– Это ведь вы, – непроизвольно сказала Елена, узнав старуху. А потом присмотрелась пристальнее: в рощице недалеко отсюда расположился табор цыган. Видно, тот самый, с которым тогда она и Петру столкнулись на конной прогулке.

Елена не могла отвести взгляд от трясущейся седой головы старой Марики, которая вытянула в ее сторону худые старческие руки, покрытые пятнами. Елена не могла взять в толк, откуда тут взялся табор.

– Не думай о том, что невозможно, – проскрипела старуха, словно угадав мысли девушки. – Если мы встретились там, где, как тебе кажется, этого не должно было произойти, значит это не случайно. Разве я не права?

– Но как вы тут оказались? – пролепетала Елена.

У нее возникло чувство, будто старуха нарочно подстерегала ее, хотя такого не могло быть. Откуда та могла знать, что экипаж остановится, а сама Елена выйдет из него и наткнется на цыганку?

– Почему ты еще не уехала? – Голос старухи дребезжал, словно разбитое стекло. – Разве я не сказала тебе тогда, чтобы ты береглась Красной тени?

– Но… я не понимаю…

Марика с невиданной для нее прытью, которой совсем не ожидалось от старой, дряхлой женщины, прыгнула вперед и схватила Елену за руку. Девушка вскрикнула, пытаясь вырваться, но цыганка оказалась на редкость сильной и цепкой. Лицо Елены исказилось в ужасе.

– Дракон пробудился, а с ним и все зло вокруг. Я чувствую его грозное дыхание, слышу тяжелую поступь, от которой дрожит земля. Он отравляет все кругом, сеет смерть, а ты – источник его жажды, его желания. Дракон не оставит тебя в покое. Но ты еще можешь сделать выбор. Это единственное, на что ты можешь повлиять.

– О чем вы говорите? – Елена дрожала, пытаясь высвободить руку, но Марика держала ее удивительно крепко.

– Беги прочь отсюда! И не возвращайся в эти края! Впрочем, – лицо Марики исказилось, будто от невыносимого страдания, – теперь он найдет тебя всюду. Но даже если это произойдет, откажись… Не соглашайся! Запомни мои слова!

Елена с ужасом смотрела на цыганку, ничего не понимая. Она уже хотела позвать на помощь, но Марика внезапно сама ее отпустила, словно ничего не случилось, и медленно побрела прочь. Елена смотрела той вслед, пораженная, и растирала руку, на которой, похоже, вот-вот собирались проступить фиолетовые синяки от крепкой цыганской хватки.

Подхватив подол юбки, она опрометью бросилась обратно, где на дороге стоял экипаж. Петру стоял рядом с кучером и о чем-то с ним беседовал. Увидев запыхавшуюся Елену, он изменился в лице и шагнул к ней. Она, чуть не плача, уткнулась жениху в плечо, не в состоянии говорить. Но присутствие Петру вернуло Елене бодрость духа, и она смогла объяснить, что так ее напугало.

– Там… Цыгане… Помнишь, когда мы только приехали, то встретили табор у деревни? Ту сумасшедшую старуху? Она сейчас набросилась на меня и не отпускала…

Петру, обеспокоенный взбудораженным видом невесты, попросил ее подождать в экипаже, а