Влад - Дея Нира

– Идет на поправку, – ответила она. – Уверяю вас, скоро вы его не узнаете.

И девушка снова весело рассмеялась.

Петру не слишком обращал внимание на то, что делает Влад, пока замечание матери не навело его на какую-то мысль. Она была еще неясной, но определенно встревожила его. Блюдо, стоявшее перед кузеном, также было почти нетронутым, хотя он разделал куски мяса ножом. Петру вспомнил, что прежде кузен тоже страдал отсутствием аппетита, но все полагали, что это связано с его болезнью. Но, несмотря на это, Влад стал выглядеть гораздо лучше, чем когда прибыл сюда.

– Вам тоже достался шоколадный торт? – вырвалось у Петру, и он устремил взгляд на кузена. – Вы сегодня опять совсем мало едите. Жаль, что наш повар по-прежнему не оправдывает ваших ожиданий.

Взгляд Влада, казалось, преодолел невидимый барьер между ними, и Петру ощутил странную пульсацию в голове. Он чуть покачнулся и непроизвольно оперся руками на стол. Милица с беспокойством положила руку на сгиб его локтя.

– Сынок, что с тобой?

Петру ощутил, как перед ним все поплыло.

«Да что это такое?» – с удивлением подумал он, а затем снова поймал взгляд темно-зеленых глаз. Их выражение было непередаваемым. В них таились и угроза, и насмешка, и предупреждение.

– Быть может, из-за вина? – спросила Кристина.

Елена тоже смотрела на него встревоженно.

– Петру, милый? – Ее нежный голос заставил его очнуться и прийти в себя. Голова кружилась уже меньше. Не хватало еще упасть в обморок на глазах у семьи и, что хуже всего, перед кузеном, чей пронизывающий взгляд совсем не понравился ему.

Так смотрят, пожалуй, гипнотизеры и фокусники, священники и врачи в лечебнице для душевнобольных.

Что, если тогда приступ Елены спровоцировал именно его взгляд? От этой внезапной догадки Петру чуть не вскочил. Ему с невероятным трудом удалось успокоиться, хотя мысли уже полностью завладели им.

Но ведь такое возможно?

Теперь у Петру возникло еще больше подозрений в отношении Влада. Откуда он взялся? Что ему на самом деле нужно здесь? Какую цель он преследует, кроме той, которую озвучил? Якобы исполняет волю умершего отца…

Вот что он сделает! Петру чуть не стукнул ладонью по столу. Он отправит письма в Италию – по тем адресам, где жил Александру с сыном. А еще лучше будет телеграфировать! Именно! Так будет гораздо быстрее. И сделает он это прямо из лечебницы. Так никто из поместья не узнает – во всяком случае пока, – что он интересуется жизнью кузена и своего дяди.

Петру чуть не рассмеялся, довольный своей затеей.

Пожалуй, пока стоило тщательно обдумать само письмо, чтобы не вызвать никаких подозрений. Он был уверен, что кузен скрывает от них что-то важное, быть может представляющее опасность.

Теперь, после этих мыслей, Петру было несколько тревожно покидать родной дом, но мысли о Елене и о том, что ей необходимо скорее показаться врачу, пересилили волнение.

Да и что сделает Влад? Какие у него могли быть претензии к Милице или кому-то еще? Внешне они ладили вполне хорошо, и пока не возникало особых причин для беспокойства, кроме того, что чувствовал сам Петру.

Ему хотелось собрать побольше доказательств и, если таковые будут обнаружены, заставить Влада объясниться.

Ночь дышала влажным теплом, к которому примешивался медовый аромат жимолости. Умытые щедрым дождем цветы в темное время суток благоухали особенно сильно. Впрочем, их аромат не мог перебить навязчивый запах чеснока, но с этим пришлось смириться.

Сон постепенно окутывал дом на холме, завладевая его обитателями, хотя многим было тягостно и страшно отдаваться его объятиям, зная, что они могут и не проснуться утром. Но усталость и душевные волнения брали свое.

Этого ждали замершие тени-призраки, которые обретали особое могущество, как только отступал дневной свет. Для них самым желанным ароматом был волнующий запах крови, а самой чудесной музыкой – биение человеческого сердца.

Окна в комнате Адриана были распахнуты, как и портьеры, но сейчас вместо неприятных солнечных лучей лился мягкий лунный свет, падая прямо на постель больного. Адриан тяжело дышал, на лбу выступили мелкие капли пота: он неизбежно менялся, но еще сам этого не понимал.

От окна отделилась тень и грациозно качнулась, обретая женские черты. Мелькнули тонкие руки, закружилось шелковое полотно ночной рубашки, сверкнули лукавые голубые глаза. По комнате, наполовину заполненной серебряным светом луны, скользила прекрасная девушка.

– Адриан! – позвала она тихо и торжествующе рассмеялась, когда он не отозвался. Кристина знала, что даже если он очнется от забытья, то не сможет ее остановить. – Ничего, – прошептала она, плавно, не касаясь пола, приближаясь к спящему. – Скоро все изменится для тебя, мой милый… не могу же я бросить тебя среди них. Ты тоже будешь сильный, и противная, тлетворная смерть не одолеет тебя.

Кристина медленно опустилась рядом с Адрианом. Ее пальцы проворно пробежали по его груди, поднялись к шее. Она аккуратно повернула его голову набок, и Адриан безвольно подчинился. Кристина разглядывала его какое-то время, и на ее лице отразилась печаль.

– Он совсем не любит меня, – пожаловалась она брату. – А ведь я готова последовать за ним, куда он пожелает. Ах, как это ужасно… Терпеть муки неразделенной любви… Надеюсь, хоть ты теперь не оставишь меня. Иначе мое бедное сердце этого не выдержит.

Страдальческое выражение на лице девушки, впрочем, тут же сменилось хитрым, почти злорадным.

– Надеюсь, ты не слишком рассердишься, когда поймешь… – пробормотала она капризным голосом.

Губы растянулись в широкой улыбке, обнажились белые острые зубы. Кристина легко оттолкнулась от постели, перекатываясь через спящего Адриана, и зависла над ним в воздухе, не касаясь его.

– Это в последний раз, обещаю! – шепнула она и склонилась к его шее.

Адриан ощутил внезапно вспыхнувшую боль во сне, вздрогнул и попытался отстраниться, однако кто-то удерживал его нежно, но при этом настойчиво. Он дернулся, пытаясь сбросить с себя тяжелое оцепенение. Что-то холодное придавливало его, мешая дышать. Адриан медленно поднял руки, но их тут же перехватили. Голова закружилась, тело стало слабеть.

Адриану снова снился этот пугающий сон, который он видел несколько дней назад.

Цепляясь за остатки разума, он приоткрыл глаза. И застонал, уже не от боли, а от потрясения! Его сестра, его милая Кристина, полулежала на нем и медленно высасывала его кровь. Адриан буквально чувствовал, как кровь, капля за каплей, покидает тело. Он испуганно взвыл, пытаясь оттолкнуть Кристину, но тут же подумал, что это лишь очередной кошмар! Ведь такого не могло быть! Его сестренка – нежное и доброе существо – не могла стать кровожадной убийцей и напасть на собственного брата. Он ведь всегда заботился о ней,