Лекарь слепого генерала - Елена Смертная

голос потух, будто звуков за пределами гостиной больше не существовало. Да и сама гостиная начала «плавиться». Декорации потихоньку ломались, ведь больше не были нужны. За трещинами, что появлялись вокруг, виделся белоснежный свет.

Значило ли это, что моя душа попадет в хорошее место?

Глава 77. Нарушение правил

Проводница подошла и протянула мне руку. Я не могла отвести взгляда от Леогарда, потому не решалась подать ей ладонь.

— Он уйдёт, когда увидит, что тебя больше нет, — в голосе даже этой строгой женщины появились отголоски печали. Наверное, она и правда ничем не могла мне помочь. — Но медлить не стоит…

— Я понимаю.

Я смиренно кивнула и ещё раз, в последний, посмотрела на Лео. Перед глазами проплывали наши приятные воспоминания. Показалось, что какие-то из них даже не из жизни в теле Эванджелины, а более глубокие, похожие на книжку, которую подарил нам Маркиз.

Генерал выбивался из сил, понимая, что не может добраться до меня. Стучал, бился, кричал, хоть я того и не слышала. Когда на его глазах появились слезы, я больше не смогла смотреть. Нужно было покончить с нашими страданиями. Прощание затянулось…

Рука показалась невероятно тяжелой. Она никак не хотела подниматься, словно ноша моего решения была привязана теперь именно к запястью. И всё же я протянула ладонь судье.

Уверена, как только мы соприкоснемся — всё будет кончено.

Я не боялась смерти.

Я боялась потерять моих любимых…

Но что сделано, то сделано. Они будут счастливы — это главное.

Я закрыла глаза. Моя ладонь легла в холодную руку, и та сжала её с необычайно живительной хваткой.

Я думала, что в этот момент все ощущения пропадут. Мне казалось, вот оно — прикосновение смерти. Но меня вдруг закружило словно в танце. А когда я распахнула глаза, поняла, что держу за руку совсем не судью.

— Боюсь, что мне нужно вмешаться, пока вы не совершили преступление против мироздания, Ваше Сиятельство, — оживленно и хитро заговорил знакомый юноша. Он нагло перехватил мою ладонь и на несколько шагов увел меня от строгой женщины, которая сейчас следила за нами с широко распахнутыми от шока глазами.

— Маркиз? — только и выдавила я из себя.

Проводник душ загадочно мне подмигнул, выпуская из своих рук.

Я оглянулась. Леогарда уже не было за барьером, и это очень пугало.

— Что ты себе позволяешь?! — яростно отозвалась судья, едва очнулась от неожиданной выходки. — Виктория согласилась отдать свою жизнь в обмен на ещё один шанс для Леогарда. Здесь нет никакого нарушения. В их ситуации — это позволительное исключение.

— Да-а-а, — витиевато протянул Маркиз и завел руки за спину. — Это всё правда. Но я о другом. Обмен состоялся, Леогард вернулся, вот только вы не можете оставить здесь душу Виктории.

— Это ещё почему?

На ранее строгом женском лице так и играли разнообразные эмоции от непонимания до гнева. Я и сама не знала, как на это всё реагировать…

— Потому что обмен будет не равноценный, — хитрец пожал плечами. — Вы заберете две жизни в обмен на одну.

Губы Маркиза растянулись в улыбке, а мы с судьёй в искреннем удивлении переглянулись. Она первая поняла, в чём именно дело — её глаза с особой внимательностью осмотрели меня. И лишь когда она сконцентрировала взгляд на моём животе, я начала понимать, в чём дело.

— Что?! — удивленно выдавила я из себя.

Неужели это правда?

Но тогда срок совсем маленький, иначе я бы заметила раньше. И всё же…

— Ах ты… — судья потеряла всякое самообладание, — непослушный, наглый юнец! Ты специально решил скрыть от меня ребенка?!

Я вспомнила, как Маркиз при переходе сказал о некой защите от обнаружения. Но тогда я решила, что он просто спрятал меня от внимания прочих проводников и стражей этого места. Неужели он с самого начала скрывал… ребенка?

Боже.

Я не могла поверить.

Я правда беременна?

— Скрыл? Ну что вы! — защищался Маркиз. — Отголосок его души совсем мал, она начала формироваться меньше месяца назад. Вы могли просто не заметить. В этом нет ничего плохого!

Я смотрела то на него, то на судью. Та кипела от сдерживаемой злости, и я могла лишь надеяться, что это хороший знак.

— Я могу решать за себя, — заговорила я с нарастающей уверенностью в голосе, — но мой ребенок — это другое. Маркиз прав. Обмен нечестный. Нельзя забирать жизнь у моего неродившегося малыша. Я не позволю!

От одной мысли, какой грех я чуть не совершила по незнанию — по спине побежал неприятный холодок. Не знаю, что ждало бы нас после смерти, но я никогда бы не простила себе подобной ошибки.

Судья оглянулась, с горечью для себя понимая, что Леогарда уже нет. Видимо, обратно ничего не вернуть. Мне оставалось лишь молиться, чтобы нашу сделку отозвали, но не тронули моего мужа.

Я ещё раз посмотрела на Маркиза. Неужели он с самого начала вёл меня сюда, понимая, что я решу отдать жизнь за Лео? И знал, что может неожиданно разыграть карту неравного обмена?

— Это тебе с рук не сойдёт, — с колющей холодностью процедила сквозь зубы судья, глядя прямо в глаза Маркизу. Тот выстоял. Похоже, он и правда мой ангел-хранитель. Но не с крыльями, а по-кошачьему хитрый и изворотливый.

— Да ладно вам, Ваше Сиятельство. Леогард столько раз уже бывал здесь и уходил безнаказанным. А начальство, как вы знаете, любит троицу.

Судья неприятно поморщилась. Я же не верила, что происходящее — правда.

— Значит… я могу вернуться к мужу и сыну? — осторожно спросила, чтобы не навлечь на себя новую волну гнева.

— Хотела бы я в отместку за твою выходку закинуть обратно Эванджелину, чтобы ты не наслаждался своим обманом, — фыркнула судья, всё ещё глядя на Маркиза.

— Но душа ребенка и настоящей мамы неразрывно связаны, — подхватил тот с улыбкой. — Это святое таинство. Нельзя в него вмешиваться, вы же знаете.

Я растерянным зверьком осматривала эти противоречивые фигуры. Но можно не сомневаться — это тот самый случай, когда если посягнуть на моё новое маленькое счастье, я превращусь в хищницу, не меньше. Я ещё не успела до конца осознать новость, но уже готова была до самого конца отстаивать своё право на моего будущего ребенка и наши жизни.

— Мой малыш точно ни в чём не виноват, — твердо заявила я. — Вы ведь здесь судите и определяете место души? Но он не успел ничего сделать. Нельзя забирать у него жизнь ещё до рождения.

— Она права, Ваше Сиятельство, — подхватил Маркиз. — Давайте отпустим душу Виктории.