Лекарь слепого генерала - Елена Смертная

— Проклятье, — невольно выругалась, осматривая царапины. Они не хотели затягиваться даже под давлением моей новообретенной магии.

— Осторожнее, — послышался над самым ухом голос Маркиза. — Ты здесь всё также уязвима, как и обычный человек.

— Если я буду медлить, он ведь умрёт? — я устремила взгляд на Лео, грудная клетка которого приподнималась совсем едва, пока острые плети сжимали его всё сильнее.

— Да. Времени у него осталось мало. И не факт, что ты вообще сможешь что-то сделать, ведь…

Я не стала даже дослушивать ответ проводника. Стянула передник, обмотала им руки и схватилась за один из длинных ростков, чтобы с яростью вырвать его и откинуть в сторону. Ткань не помогла, она мигом порвалась — маленькие шипы были острее лезвий. Кожу окатило новой волной боли, но я стиснула зубы и стерпела.

Эти зеленые шипастые вредители, ядовитое семя которых зародил в Леогарде Матис своим ядом, на деле были очень податливы и вырывались легко, как самые обычные цветы. Но их количество здесь ужасало.

Неважно.

Я решительно хмыкнула и схватилась за новый росток. А затем ещё один и ещё. Новые царапины жуткими узорами начали исписывать мне руки. Яд, капающий на пол с бутонов, быстро смешался с цветом моей собственной крови.

— Упертая женщина, — цыкнул над ухом Маркиз, пока я прорывалась к Леогарду метр за метром. — Разве он и правда стоит этого?

— Ты знаешь ответ, — рыкнула я, борясь с болью и выдергивая новый ядовитый сорняк.

В порыве злости и решительности я случайно схватилась за один из бутонов и вскрикнула. Он обжёг мне руку, словно его лепестки были раскалены. Как если бы я сунула пальцы в огонь.

У меня на глаза невольно накатили слезы. Этих отравляющих растений было так много, я продвинулась всего на пару метров, а всё до локтей уже кричало от боли. Даже лицо кое-где умудрилась поцарапать.

— Не уверен, — задумчиво протянул Маркиз. Он так и не появился здесь, но его голос я отчетливо слышала. — Леогарду просто повезло встретить тебя и завладеть твоим сердцем. Но разве он не спрятался от всего мира на целых три года, бросив сына? Разве не был груб с тобой и окружающими? В конце концов, ты понимаешь, сколько людей погибло от его рук на войне? Его душа не просто так темна…

— В любви Леогард расцвел, — я стерла предательские слезы с глаз тканью изорванного рукава. — Без любви любому человеку сложно. Его родители растили солдата, а не сына. Товарищи погибли на войне. Первая жена умерла, не став его возлюбленной. Вторая — презирала его. А когда Лео вернулся к сыну, ему было стыдно за свою слабость и слепоту, он считал себя инвалидом, который недостоин счастья. Но как только Лео ощутил, что его любят, всё начало налаживаться, — я снова схватилась за колючие ростки, выдирая очередной с болью в руках. — Даже самые сильные из нас ломаются в одиночестве. Но все мы имеем право на второй шанс. И если мне нужно вырывать его для Леогарда со слезами и кровью — я сделаю это.

Моя собственная речь придала мне сил. Одновременно огонь в камине вспыхнул сильнее, будто Лео услышал меня. Но даже так это пламя горело совсем слабо. Нужно было спешить.

Я начала вырывать розы, не останавливаясь, чтобы перетерпеть боль. Шла вглубь гостиной к Леогарду метр за метром. Ощущала, будто проваливаюсь в колючую бездну, где ко мне со всех сторон тянутся когтистые руки. Они пытаются задушить, изорвать, обескровить. Но я откидываю их и иду вперед.

Наконец-то моя испещрённая царапинами рука добралась до ростков, которые плотно окутывали тело Лео, точно он был связан веревкой. Только сейчас я поняла, что они выходят прямо из его груди, будто растут из сердца.

Я ухватилась и потянула ядовитый сорняк, но не смогла вырвать основание, словно то вросло корнями прямо под кожу.

Остановилась на секунду. Взглянула на лицо Леогарда, которое было уже близко. Он хмурился от боли вместе со мной, будто ощущает всё то же, что чувствую я.

— Давай же, — с яростью и настойчивостью процедила сквозь зубы, с силой сжимая путы, пока колючки впивались мне в ладонь.

И вдруг нить, которой были связаны наши с Лео ладони, загорелась светом. Она натянулась и точно тонкое лезвие прорезало неподдающиеся ростки освобождая тело генерала. Его грудная клетка смогла приподняться в отчетливом, глубоком вдохе.

Сердцевина ядовитых роз была срезана. Корни начали стремительно рассыпаться в прах.

— Получилось, — только и шепнула я, опускаясь на колени перед мужем. Совсем скоро весь этот смертельный кустарник, заполонивший гостиную, иссох. И лишь царапины на моём теле не спешили исчезать.

Но мне было всё равно.

Я положила ладони на щеки Леогарда и припала к его губам горячим, живительным поцелуем…

Глава 74. Есть один способ

Но чуда не произошло. Губы Леогарда не дрогнули под волной моей любви к нему. Не было генералу дела и до моих слез, что окропили его щеки. Он всё ещё дышал, но не открывал глаз.

Я оторвалась от его лица и не понимала: что же мне делать?

Обхватила одной рукой ладонь Лео, а вторую положила ему на грудь, в то место, откуда ещё недавно прорастали ядовитые кустарники. Я не смела терять надежды. Моё сердце наполнялось одним лишь желанием: помочь мужу. И эта сила засияла магическим светом, который с теплотой вливался в тело Леогарда.

— Давай же, Лео, — умоляла я. — Вернись ко мне.

Огонь в камине дрогнул сильнее, едва разгорелся, но всё ещё мог вот-вот угаснуть.

Я же ощущала, как мои силы перетекают в тело генерала, напитывая его живительной энергией.

— Дома нас ждёт Престон. Мы должны вернуться к нему. Мы оба.

На моменте, когда прозвучало имя сына, в камине раздался треск несуществующих дров. Будто огонь попытался найти опору, чтобы схватиться и усилить жар. Но… ничего не получалось.

Я вливала магию снова и снова. Связывающая нас нить натягивалась, не разрываясь. Моя ладонь, которая была вся в крови, начала двигаться в такт массажу для оказания помощи при остановке сердца.

Снова и снова. Я просила, молила, лечила. И видимые раны затягивались, даже какие-то старые шрамы поддались мне. Но он не просыпался.

Глаза застилали слезы, когда я поняла, что магия начинает меркнуть. Она просто закончилась. И я уже не знала: что ещё мне сделать?

Чем меньше энергии я вливала в грудь Лео, тем слабее становился огонь в камине, дыхание замедлялось, стук