"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

— Сколько времени?

— Три-четыре часа. Не стоит рисковать, надо сделать нормальный артефакт, а не как в прошлый раз. Но если ваш Фёдор поможет, я справлюсь быстрее.

— Начинайте. Фёдор будет через десять минут.

Выхожу, нахожу Федю — тот уже торчит у двери мастерской, ждёт.

— Тебя Глеб зовёт, — говорю. — Неси ему всё, что попросит. И учись, пока есть возможность.

Фёдор срывается с места так быстро, что чуть не сносит Евграфыча с подносом в коридоре. Вот что значит мотивация. Кто бы мог подумать, что из противника нашего рода он станет преданным слугой?

Пока Глеб колдует над артефактом и готовится будить Артёма, я жду звонка от Оли. Она обещала прислать документы с Толиком — договор с Тильгеновым-старшим, всё как надо, с юридическими формулировками и печатями.

Жду час. Потом — ещё полчаса. Наконец — шум мотора за окном, хлопок двери, и в кабинет входит Толик с папкой.

— От Ольги Дмитриевны, господин, — протягивает он, слегка запыхавшись. — Гнал как мог.

Раскрываю. Читаю.

Оля — золото. Договор составлен так, что даже самый изворотливый адвокат не подкопается. Признание вины Рустема Тильгенова в покушении на жизнь графа Скорпионова — с перечислением обстоятельств, свидетелей и последствий. Отзыв отряда «Косатка» с территории Крыма — бессрочно. Компенсация — сумма прописана, внушительная. И дополнительный пункт, который я просил: обязательство Тильгенова-старшего не предпринимать никаких действий против Скорпионовых, их союзников и имущества.

Подпись, дата, место для нотариального заверения.

— Что ж, едем к Тильгенову.

Особняк Тильгеновых в пригороде Ялты — мрачная громадина из тёмного камня, похожая на крепость. Высокие стены, узкие окна, башенки по углам. Видно, что строили с расчётом на оборону, а не на уют.

Хотя, если там у всей семейки характеры как у Рустема, они явно выбрали верное решение.

У ворот — охрана. Четверо, при оружии, в форме с гербом Тильгеновых. Смотрят на мой Вепрь без восторга, мягко говоря.

— Граф Скорпионов к графу Тильгенову, — говорю из окна. — Он ждёт.

Охранник уходит, возвращается через минуту и кивает. Ворота открываются.

Тильгенов-старший принимает в кабинете. Сидит за массивным столом, перед ним — бокал с чем-то янтарным. Утро, а он уже пьёт — значит, нервы на пределе. Адвокат — тот же, что был и в прошлый раз — стоит рядом, папка в руках.

— Граф, — говорю входя. — Я привёз документы.

Кладу папку на стол. Он открывает, читает — медленно, строчка за строчкой. Лицо становится жёстче с каждым абзацем.

— Бессрочный отзыв «Косатки»? — цедит он. — Это чрезмерно.

— Ваш сын пытался меня убить. Я считаю, что это вполне соразмерно.

— Компенсация… — он смотрит на цифру. — Это грабёж.

— Это цена жизни вашего сына. Вы сами решаете, сколько он для вас стоит.

Тильгенов поднимает глаза. В них — ярость, бессилие и ненависть. Всё разом.

— Я не подпишу это, пока не увижу Рустема живым.

— А я не полезу в Прорву, откуда никто не может вернуться, пока не увижу вашу подпись, — пожимаю плечами. — Тупик, граф. Кто-то должен сделать первый шаг.

— Откуда мне знать, что вы его вытащите? Что это не обман?

— Оттуда, что я вытащил оттуда двадцать человек и мастера-артефактора, который полгода там просидел. Вы, при всём уважении, других вариантов лишены, больше никто не смог.

Адвокат наклоняется к Тильгенову, шепчет что-то на ухо. Граф слушает, морщится. Потом — ещё раз смотрит на документы.

— Если мой сын пострадает…

— Тогда вы предъявите мне претензию. Через суд, официально, с доказательствами. Но он не пострадает, потому что мне нет смысла его калечить.

Тильгенов скрипит зубами, берёт ручку. Секунду держит её над бумагой — рука дрожит от плохо скрываемого бешенства.

Подписывает. Одну страницу, вторую, третью. Адвокат ставит свою подпись рядом, и я тоже расписываюсь. Нотариус — пожилая женщина, которую Тильгенов вызвал заранее — заверяет печатью.

Готово.

Забираю свой экземпляр. Убираю в папку.

— Спасибо, граф, — говорю. — Вечером ваш сын будет дома.

Тильгенов не отвечает. Молча смотрит, как я выхожу. Если бы взгляды убивали — я бы сейчас лежал на полу с дыркой в голове.

Но взгляды не убивают. А документы — работают.

Сажусь в Вепря и еду домой. Ехать недолго, мне нужно забрать Иришку и Цыпу. Иришка — для портала, Цыпа — на случай если Рустем решит подраться. Мне же надо экономить силы, чтобы действительно никого не убить при всплытии.

* * *

Кабинет губернатора. Полдень.

Щеглов сидит за столом, перед ним — свежий номер «Крымского вестника». Третья публикация за неделю. На этот раз — история о подставных конторах и портовых контрактах.

Дверь открывается. Входит Сипин — без стука. Швыряет на стол свой экземпляр газеты.

— Читали? — спрашивает барон.

— Читал, — сквозь зубы отвечает губернатор.

— Журналист — Ларин. Копает профессионально. Если он доберётся до документов по нашим совместным… проектам — мы оба сгорим.

— Я знаю, — огрызается Щеглов. — Зачем пришли?

Сипин садится без приглашения. Закидывает ногу на ногу — вальяжно, будто это его кабинет, а не губернаторский.

— Из столицы едет комиссия, — говорит он. — Когда?

— Через неделю, — Щеглов отводит глаза.

— Состав?

— Пока неизвестен. Но если среди них будет кто-то из канцелярии…

— Я могу помочь с проверкой, — перебивает Сипин.

Щеглов поднимает глаза. Смотрит на барона — удивлённо, подозрительно.

— Помочь? С чего бы? — усмехается губернатор.

Сипин улыбается — холодно, расчётливо.

— Враг моего врага, — говорит он просто. — Скорпионов мешает мне не меньше, чем вам. Если вы падёте — следующим буду я. А мне это не нужно.

— И что вы предлагаете?

— У меня есть люди в столице. Чиновники, которые задолжали мне услуги. Они могут, так сказать, скорректировать состав комиссии. Убрать неудобных, добавить лояльных. Проверка пройдёт мягко, без скандалов. Формальность, не более.

Щеглов думает. Барон Сипин — не самый приятный союзник, но сейчас не до капризов. Комиссия — это угроза, а Сипин предлагает реальную помощь.

— Что вы хотите взамен? — спрашивает губернатор.

— Пока — ничего. Будем считать это инвестицией в наше общее будущее, — Сипин встаёт. — Действуйте, Павел Андреевич. И перестаньте паниковать. Паника — это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Сипин уходит, а