Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Мы спустились по лестнице под удивленными взглядами охранявших дверь воинов. Они вопросительно поглядели на царевича, но тот властным жестом велел им не переживать по поводу незваного гостя.

— Отец раньше собирал диковинных зверей, — продолжил рассказ Иван. — Но потом перестал. Какие-то сбежали, какие-то издохли, а каких-то… — он осекся, остановившись в дверях просторной горницы.

У окна стояла большая искусно выполненная птичья клетка, внутри которой почему-то сидел пушистый кот крайне бандитской наружности и плотоядно облизывался. Лапы он держал на пушистом хвосте, из-под которого торчало ярко-красное перо.

— Не похож он на птицу, — со смешком сообщил я царевичу.

— Как так-то? — засуетился Иван. Он подбежал к клетке и пальцами оценил расстояние между тонких прутьев. — Кто тебя сюда пустил, зараза⁈

Кот не ответил, но особенно недобро покосился на человека. Я уловил его мысли и невольно поморщился — ох и кровожадная же зверюга. Знал бы Иван, о чем этот пушистый мясник сейчас думает, не стоял бы к нему так близко.

— Никто его не пускал, — пояснил я, мысленно веля коту не трогать человека ни одним когтем. — Он выбрался из своего загончика.

— Зачем? — не понял Иван.

— За едой, — вздохнул я, понимая, что стало с птицей. Кот-то только с виду толстый. А на деле это все шерсть, вот этот проныра и протиснулся. — Вкусная хоть была? — спросил я у котяры.

Тот важно кивнул и снова облизнулся, всерьез раздумывая, с какой стороны лучше попробовать царевича на зуб. Пока он остановился на голени.

— Ух, подлец! — сохраняя дистанцию погрозил животному Иван. — Его отец тоже недавно купил. Удумал второй жене, моей матушке, подарить, но слишком уж злобный зверь оказался, даром, что красивый. — Он все же попытался дотянуться до пушистой морды, но быстро отстранился, когда зверь угрожающе замурчал. — Не, ну ты видал? Видал⁈

— Видал, — я тоже подошел и посмотрел на кота, который совершенно не боялся людей. Скорее наоборот. Такого социопата еще поискать.

— Погладить даже нельзя, — с досадой пожаловался Иван.

— Почему же нельзя? — я улыбнулся в густые усы, глядя в желтые глаза кота-манула. — Можно. Но только два раза — сначала одной рукой, а потом оставшейся.

Иван насупился было, но вскоре печально вздохнул.

— Погубят теперь тебя, дурака, — доверительно поведал он коту. — Никто не смеет без спросу брать то, что царю принадлежит.

Я передал слова человека животному. Манул презрительно фыркнул, после чего вылез из клетки, разогнув корпусом тонкие прутья. Махнув на прощание пушистым хвостом, он сиганул на подоконник, а с него выпрыгнул на улицу.

— Ловить не будешь? — шутливо спросил я Ивана.

Тот отступил от окна и покачал головой.

— Меня может дураком и кличут, но руки мне еще пригодятся.

— Разумно, — похвалил я юношу и тоже направился к подоконнику. — Ладно, царевич, пора мне. Ежели появятся новости о твоей сестрице — дам знать. Батюшке же передавай от меня привет.

— А где он, этот привет? — не понял Иван.

Но я уже не ответил ему, так как летел обратно домой. Повернув голову, я взглянул на раскинувшийся на севере Чёрный лес. С такого расстояния даже орлиное зрение не могло разобрать деталей. Немного подумав, я решил сделать крюк…

8. Черный лес

С высоты полёта сокола люди внизу казались маленькими суетящимися насекомыми. Они сновали между ярких богатых шатров, каждый занятый своим делом, словно муравьи. Вот только таких «занятых» тут собралось куда больше, чем нужно на охоту. Разве что Иван перепутал царскую забаву с военным походом. Но такое маловероятно.

В том, что на моём пути оказался именно царь со своей свитой, я не сомневался. Уж больно ярко и пышно украшены шатры, да и охотничьи псы то и дело огрызались на людей. Я чувствовал их азарт. Собаки знали, зачем они здесь, и пребывали в нетерпении, от того и нервничали. А местные псари, вместо того чтобы успокоить животных, лишь раззадоривали ярых псов. Те же, видя одобрение хозяев, продолжали распаляться все сильнее и сильнее. Того гляди покусают кого-то раньше времени. Но это не мои проблемы.

Царский шатёр со знаменем в виде красного солнца и трёх стрел под ним, возвышался над остальными на пригорке в самом центре лагеря. Рядом с ним несли дежурство рослые детины в боевых доспехах. Судя по количеству оружия, эти мужики точно собрались тут не за зайцами гоняться. Да и на другого зверя с палицами и топорами не ходят.

Поначалу я не собирался тешить праздное любопытство, выясняя, на кого же охотится царь. Какое мне до этого дело? Лес рядом чужой, там у меня ни силы, ни права нет. Пусть местный леший разбирается. Если он тут, конечно, есть…

Мой взор скользнул от лагеря людей чуть дальше, туда, где замерли голые чёрные деревья. Они стояли недвижимо, и даже сильный ветер как ни старался не мог пошевелить ни одну из ветвей. Каждое дерево изгибалось даже не причудливо, а скорее пугающе, словно ломаная человеческая фигура, застывшая в неестественной позе. И такого уродства полнился просторный и густой лес. Он занимал огромную площадь вокруг высокой острой горы, чья белая снежна шапка резко контрастировала с чёрной острой массой стволов, ветвей и пожухлой травы, устилавшей землю сырым гниющим ковром.

Я подлетел поближе, чтобы послушать этот зловещий лес. Поначалу мне показалось, что он молчит или просто дремлет, а возможно и вовсе давно мёртв. Но, стоило мне приблизиться, как по ушам и внутреннему естеству ударил настоящий разлаженный хор из великого множества голосов. Принадлежащие неясно кому они выли, рычали, орали и скулили от боли и страха. Крики звучали все громче и громче…

Мой разум помутился. Бьющееся в груди сердце замерло. Земля и небо вдруг поменялись местами, потом ещё раз и ещё. Сообразив, что падаю, я кое-как смог взять себя в руки и выровнять полёт. Ветер сменил направление, и со стороны леса пахнуло могильным хладом и тленом так, будто оживший мертвец выдохнул то, что оставалось в разрушенных разложением легких. Тот час с уродливых ветвей поднялась огромная стая чёрных воронов и устремилась ко мне.

— Смерть! — хрипло каркали они, перебивая друг друга. — Прочь! Враг! Погибель!

Из глубины черного леса раздался протяжный стон, от которого вздрогнула даже гора. С ее снежной шапки сошла лавина. Но вороны даже не оглянулись. Хлопая разбухшими крыльями и роняя с них мутные густые и зловонные брызги ихора, он неслись ко мне