"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

но поневоле смирились. Дрена исправно по праздникам навещала монастырь, выстаивала службы и даже делала небольшие пожертвования. Все, конечно, понимали, что влечёт её сюда, но не препятствовали: кому ещё, кроме друг друга, были нужны два обездоленных существа?

Потом девушка на полгода исчезла и вернулась за несколько дней до выпуска новой партии приютских, достигших пятнадцати лет, среди которых был и Иво. Приехала встрёпанная, очень злая и, против обыкновения, провела в монастырской гостинице аж десять дней. Именно тогда и случилась знаменитая встреча с отцом Риптиосом, история о которой до сих пор у братии чрезвычайно популярна и регулярно вспоминается за бутылочкой жарнажского.

Страдавшего непреодолимой тягой к смазливым мальчикам монаха давно бы погнали из обители, но блудодей был сыном одного из богатых спонсоров, который и спровадил отпрыска в монастырь из-за этого, крайне непопулярного среди вендской эмиграции, греха. Одни мальчики от него бегали, другие – нет, и с помощью отца любвеобильного слуги божьего неплохо устраивались во взрослой жизни. Иво, несмотря на свои пятнадцать лет, отличался истинно детской наивностью, и когда после выпуска из приюта батюшка пригласил его в келью, дурного не заподозрил. Риптиос дал шоколадку и объяснил, что в древние праведные времена отроки-дружинники прежде, чем первый раз выйти на поле брани, проходили особый обряд с проверенным ветераном. И он, как юный воин, идущий в бой за царя и веру, тоже должен…

Вдохновенная речь оборвалась на самом возвышенном месте. Таких воплей старые монастырские стены не слышали и в те самые древние праведные времена, когда здесь пытали еретиков. Уже задрав рясу и спустив трусы, проверенный ветеран получил ботинком с железным носком прямо в готовый к употреблению орган. После чего Дрена схватила любимого в охапку и вытащила в окно, через которое и проникла в келью. И вовремя: в дверь уже вбегал первый из услышавших крик монахов.

Часом позже, когда они сидели в роще, Иво всё же потребовал объяснений: зачем подруга учинила такое во время древнего обряда?

– Да потому, что никакой это не обряд!

– А что? – не отставал дотошный выпускник.

– Тебе как объяснить? – съязвила Дрена. – На словах или на деле?

– Давай на деле!

Новые знания настолько понравились надежде монархической эмиграции, что он захотел получать их ещё, и почаще. Что и происходило при каждой встрече, а сегодня уже третий раз.

Отвалились друг от друга как раз, когда писк на поляне прекратился.

– Во, дочавкал уже, – фыркнула Дрена. – Пойду здороваться. Эй, собака бешеная – а кому тут меня поймать слабо?!

Страж стада не отреагировал на подначку и с нарочитым равнодушием ожидал в охраняемой зоне. Едва нарушительница шагнула за невидимую черту, двухсоткилограммовая туша рванулась на неё, сбивая с ног, но проскочила мимо. Через мгновение Дрена распласталась на мощной холке, обвивая её ногами, а руками захватывая в замок почти полуметровые челюсти. В прошлый раз приём удался, однако сейчас умный и существенно подросший зверь оказался настороже. Резко опустив голову вниз, Колобок повалился на бок, скидывая восторженно визжащую наездницу. Оба вскочили одновременно, но девушка успела скользнуть под брюхо пса, вздёрнула его на плечо, швырнула спиной о землю и сама полетела кувырком, снесённая ударом задних копыт…

Пока влюблённые радовались жизни на пастбище, в обители Святого Гундия их судьбу в очередной раз обсуждали отцы Церкви и биржи.

– Насколько выросла собачка? – поинтересовался глава фонда имени себя и бывший посол Кандианы в Джамхире Натаниэль Оназис. – Радужные псы достигают полного роста к двум годам, а дальше лишь матереют.

– В холке почти по грудь рослому мужчине, – отрапортовал настоятель. – По деревням шепчутся о жарнажском ужасе. Уже из столицы журналисты приезжали.

– Замечательно! – Оназис сделал какую-то пометку в своем знаменитом блокноте. – А что наш пастушок? Надеюсь, он сохранил свою ангельскую красоту и непорочность? Вы обещали вызвать их в обитель – юношу и священника, у которого он живёт.

– Мы ждали их ещё утром, но не дождались. Тогда я послал в Жарнаж одного из братьев – тот вернулся ни с чем. Как выяснилось, вчера вечером отец Епикалис… есть у него определённые недостатки по части винопития… Собут… свидетели говорят, что он пошёл прогуляться и домой не вернулся.

– Ищут?

– Пока нет. Обычно в таких случаях он сам приходит. Прискорбно… но кто ещё согласится нести служение в таком захолустье, как Жарнаж?

– А пастух?

– Погнал утром стадо, как обычно. Я послал на поиски Кузяра, он передаст повеление идти в обитель и постережёт стадо.

Оназис нахмурился и побарабанил пальцами по столу. Вечером у него планировалась важная встреча в Лютеции, но время пока терпит. Сглаживая неловкость, первосвященник Амфитрохис указал Пантазиосу на стол, и тот достал из ящика пухлую папку.

– Отец Епикалис регулярно присылает нам отчёты о жизни и поведении своего подопечного. Может быть, вы захотите с ними ознакомиться?

Ещё в школе тайный покровитель Иво и Колобка за день с лёгкостью одолевал несколько глав учебника и на следующий день бойко пересказывал их учителям. В университете он столь же мгновенно впитывал длинные лекции, а в коммерции – сложнейшую бухгалтерию и запутанные биржевые прогнозы. Вспоминая, сколько времени уходит на возню с документами, первосвященник Истинной Экзепристской Церкви в изгнании, владыка Амфитрохис не без зависти наблюдал за гостем. Оназис за секунду проглядывал очередной лист, иногда помечая его непонятным значком, и папка просмотренных бумаг росла на глазах. Неожиданно банкир рассмеялся и начал с выражением читать вслух:

«С прискорбием довожу до Вашего Благолепия, что вверенный моему попечению отрок Иво Преглич вступил в греховную связь с богомерзкой бесовкой Дреной Сирчевой на чердаке моего дома. От их утех на чердаке ужасный шум поднялся, нас с матушкой разбудив. Подумали на разбойников, но увидели кровать его пустую, и всё поняли. Я на чердак со свечкой поднялся, однако бесовка в окно выскочила, а отрок даже на исповеди грех отрицал. На мои же укоры возразил, что между ними никакого блуда нет, одна чистая любовь».

– Замечательно! Что же это за бесовка такая развратила нашего ангелочка?

Первосвященник вздохнул с видом мученика. Возня с исполнением пророчества надоела ему хуже ежегодного сбора с постоянно жалующихся на оскудение приходов.

– Девица из монастырского приюта, уродливая видом и гадкая норовом. Ни один зрячий бы такой не соблазнился, и она, понимая это, вступила в связь с нашим пастушком. Я велел им не препятствовать. Юноша вполне созрел, и как бы не учудил чего-нибудь нежелательного. А Дрена, хоть и живет в Лютеции и занимается богомерзкими бабскими драками, отвратит его от прочих соблазнов, а поскольку страшная на вид, то и дурную болезнь