Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

но… Так ведь можно отвести людей на верную гибель, а удастся что-нибудь выяснить или нет – ещё неизвестно. Я никак не могу привыкнуть к мысли, что правитель имеет право рисковать не только своей жизнью, но и чужими.

– Надеюсь, что ты никогда не привыкнешь к этой мысли, – усмехнулся Сагаран. – Иногда приходится идти на риск, но пока спешить не надо. Думаю, ближайшие события дадут нам какую-нибудь подсказку.

– Мы могли бы сходить на запад вдвоём… Ну, хотя бы до тех скал. Мы ведь давно уже собираемся взглянуть на них поближе. А что с Акамином?

– Когда он увидел статую, ему стало плохо. У него отнялись руки и ноги. Сначала он даже говорить не мог. Сейчас с ним нумад Акбар, но он не саммин. Я поехал за тобой. Вряд ли у нас тут найдётся целитель искуснее тебя. К тому же ты знакома с Акамином и даже побывала у него в гостях. Такой чести давно уже никто не удостаивался.

– Зачем было ехать? Разве ты не мог со мной связаться?

– Представь себе, не мог. Что-то всецело владело твоим сознанием. Или кто-то… Я никак не мог пробиться и начал беспокоиться. Мне захотелось поскорее тебя увидеть и убедиться, что с тобой всё в порядке. Что это было, Гинта?

– Сон. Не просто сон, а… Я потом тебе расскажу. А сейчас Акамин что-нибудь говорит?

– Он повторяет только одно слово – «Диннар».

Это изваяние тоже свидетельствовало о высоком мастерстве его создателя. Огромный мангур из серебристого зиннурита казался живым. Его вид внушал ужас. Но ещё более зловещее впечатление производил всадник – красивый юноша, выточенный из желтоватого хальциона. Белки глаз неизвестный мастер сделал из белого хальциона, для зрачков, бровей и волос использовал танарит. На шее всадника сверкало ожерелье из ирридов и санаритов1, а узкие бёдра охватывало некое подобие многоярусных бус из таких же камней. Юноша сидел, гордо выпрямившись и сжимая в правой руке серебряный жезл, увенчанный крупным танаритом.

– Тан, – прошептала Гинта. – Полубог… С глазами, чёрными, как танарит, как крыло ванга, как беззвёздная ночь…

– Что? – обернулся к ней Сагаран.

Он привязывал к столбу хортов, которые, шумно дыша, косились на сверкающее в лучах утреннего солнца изваяние.

– Так, ничего… Я вспомнила ваших Близнецов.

Вспомнила она и вчерашнюю статую, которую остановила недалеко от старого кладбища. Такое впечатление, что этого всадника и зверочеловека делали с кого-то одного. Или он сам…

– Мавина, рада видеть тебя в добром здравии.

– Да пошлют тебе боги счастье, юная госпожа, – поклонилась старуха. – Я-то здорова, а вот наш повелитель…

– Веди меня к нему.

Гинта провела в Уллатаме три дня. Ей довольно быстро удалось снять паралич, но успокоить старика было непросто.

– Это Диннар, это мой Диннар, – без конца повторял он, и по его морщинистому лицу катились слёзы. – Он вернулся ко мне. Я сразу его узнал. Ты видела, как он красив? Да-да, прошло столько лет, и он уже взрослый. Теперь я могу умереть спокойно…

– Тебе не время умирать, Акамин. Кому ты оставишь трон? Ведь статуя не может править Улламарной.

– Почему не может? – Минаттан зашёлся хриплым, полубезумным смехом. – Ею уже столько лет правит мертвец. Я давно уже мёртв, дитя. А сейчас сюда каждый день заявляются статуи, приводя в трепет живых. Так пусть правит статуя! Здесь всё равно скоро будет обитель смерти. Я не очень-то любил его, но я без него тосковал. Ведь это мой внук. Единственный внук. И я так мечтал его увидеть. Я всегда знал, что он не простой смертный, мой Диннар… Он пожелал вернуться в виде статуи… Что ж, я рад ему! Я сегодня же устрою пир…

– Акамин, твой внук действительно не простой смертный. Судя по всему, он умеет управлять камнями. Возможно, он послал сюда это, чтобы напомнить о себе. Статуя действительно на него похожа?

– Да. Он должен был стать таким. Я же хорошо его помню. И эти глаза… Его невозможно забыть. Я не позволю его уничтожить! Пусть стоит во дворе. Скажи моим глупым слугам, чтобы не боялись. Оно ведь больше не опасно, это изваяние?

– Не опасно. Запас силы, приводившей его в движение, иссяк. Связь оборвалась. Чтобы разбудить его снова, хозяин должен воздействовать на него непосредственно, с близкого расстояния. То есть он должен появиться здесь. Кто он – неизвестно. Может, это и не Диннар. Не пускай в замок незнакомых людей. Пусть твои слуги будут начеку.

За три дня, что Гинта провела в Белом замке, в Улламарну пожаловало ещё девятнадцать статуй. Это были огромные мангуры, некоторые с человеческими головами. Весть о нашествии каменных чудовищ быстро облетела северные мины. В Улламарне опустело ещё несколько деревень. Люди бежали в Ингамарну, в Лаутаму. Или просто селились подальше от границы с Бесплодными землями. Одни переезжали к родственникам, другие наспех строили временные жилища. Направляясь верхом в пустыню, Гинта и Сагаран то и дело встречали нагруженные скарбом повозки. Угрюмые мужчины раздражённо погоняли гунов и хортов, следом плелись испуганные женщины и дети. Гинта поймала на себе несколько неприязненных взглядов.

«Слабый вечно обвиняет сильного», – вспомнила она.

– Сейчас бегут из Улламарны, – сказал Сагаран. – А через год-другой придётся вообще бежать из Сантары? Только вот куда? Может, за горы? Сначала они сюда, потом мы туда… Но они-то хоть знали, куда шли. Бежать – не выход. Если вдуматься, Эрса не так уж и велика.

Следы статуй терялись в пустыне. Ветер заносил их песком. Гинта и Сагаран проехали примерно шесть скантиев и повернули назад. На обратном пути они хорошенько рассмотрели пять гигантских фигур, вернее, скал, которые полтора больших цикла назад таинственным образом изменили форму.

– Ничего не могу понять, – говорил Сагаран, объезжая каменных великанов. – Ведь это же не диурин, а турм. Обыкновенный турм. Вблизи они ещё больше похожи на людей.

– Да, – согласилась Гинта. – А эта – на статую в моей купальне. Думаю, скоро мы во всём разберёмся. Это же явно связано с периодами особой активности Камы. Её стопятидесятилетний цикл подходит к концу.

– Всё рано или поздно приходит к концу, – задумчиво произнёс Сагаран. – И жизнь каждого существа…

– Жизнь кончается, чтобы начаться вновь.

– А мы узнаем друг друга в той, следующей, жизни, – Сагаран не то спрашивал, не