Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

точнее, чтобы она родила его новое земное воплощение. Такая абельмина становится абельханной, не просто подругой, а супругой бога. Ей всю жизнь потом воздают почти божественные почести. И вообще все: абельмины, абельханны и абеллурги – все, кто окружает бога и кого он любит, получают от него вечную молодость и долгую-долгую жизнь, а иные, говорят, даже бессмертие. Они становятся полубогами.

– А ты их видел?

– Конечно. Они все прекрасны.

– И все молоды?

– Почти все… Ну, пророки бога – это, конечно, зрелые мужи, но они… Они такие величественные. Особенно главный абеллург. У него мудрое и благородное лицо. И грустное. Он в вечной заботе и тревоге о нас. Юный бог пребывает в радости и дарит радость другим, а его первый слуга берёт на себя все тяготы земной власти. Он как бы выполняет за бога чёрную работу.

– А правда, что Солнечный дворец в Эриндорне охраняют воины-великаны?

– Правда. Я их видел. Это тоже полубоги. Ночью по Эриндорну ходят священные звери – огромные-преогромные вунхи. Горе тому, кто нарушит покой Верхнего города – обители бога и полубогов. А в праздники колесницу Эрина везут огромные хорты – белые и голубовато-серые. Они гораздо больше обычных хортов. Это тоже священные животные Эрина.

– Ну хорошо, Эрна и Гилла – его дальвы. А бледная луна?

– Арна – это вельга, злая демоница. Она небесная сестра водяных демонов.

– Значит, у вас тоже так считают, – нахмурилась Гинта. – И тоже боятся Камы.

– Камы? А-а, я и забыл, что вы так называете Арну. Няня мне говорила. Между прочим, кое-что я помню, и некоторые имена… Эрна – это Санта. Гилла у вас Гина – очень похоже. И солнечного бога вы называете почти что как мы. Только почему вы говорите «эйр»?

– Эйр – это глаз, – пояснила Гинта. – Это свет, это луч… Или голос? Луч и голос… Призыв…

– Что?

– Так, ничего… Истинное имя бога мне неведомо. Как и его облик.

– Я же говорю – съезди в Манавару и побывай в том храме. Судить по стенным росписям действительно трудно.

– Я обязательно там побываю, – пообещала Гинта. – Ты очень любишь своего бога?

– Да разве можно его не любить! – воскликнул Даарн. – Когда-то я только им и жил. Я рос в приюте при храме Эрина. Там все стены были расписаны сценами из земной жизни бога. Эрин-отрок, Эрин-юноша… Один и со своими абельминами. Или в окружении пророков-абеллургов. На стене нашей спальни был нарисован Эрин благословляющий. Как раз напротив моей кровати. Я, когда просыпался, сразу видел его прелестное лицо, а перед тем, как заснуть, разговаривал с ним… Про себя, разумеется. Ну, бог ведь всё равно слышит. Я мог целыми днями листать священные книги. Рисунки для них делают лучшие художники. Там тоже везде Эрин. В каждой главе, возле каждой молитвы – картинка. Нас всем приютом возили в Эриндорн. Я особенно хорошо помню один праздник… В тот день Эрин благословлял сирот. Я видел его довольно близко. Мы смотрели на него и плакали от счастья, а он улыбался нам всем, и от лица его исходил свет. Его чудесные голубые волосы сияли, словно полуденное солнце, а серебристые одежды источали благовоние… И ещё я видел его близко через четыре года, когда приходил в Верхний город с ребятами из военной школы. Вообще-то я часто бывал в Эриндорне и видел бога, но вот близко – только два раза. Я так радовался, когда перестроили храм в Мандаваре. А теперь мне туда нельзя – кто-нибудь увидит.

Даарн заметно приуныл.

– Ничего, что-нибудь придумаем, – заверила его Гинта. – А в этом цикле ты его видел?

– Три раза. Праздник возвращения бога я проболел. Жалко… Но я потом ходил с ребятами в Верхний город, и мне три раза удалось на него посмотреть, правда, только издали. В конце весны я окончил школу, и нас направили сюда, на границу Лаутамы и Ингамарны. Кальв притащился сюда из-за меня. Школу он давно закончил. Он был у нас командиром деваты… Вернее, не был, а есть. Это меня там уже нет.

– Что такое девата?

– Отряд из двадцати двух человек. Двенадцать таких отрядов составляют деватану – большой отряд. Двенадцать и двадцать два – священные числа.

– Это я уже поняла. Послушай, а тот старик… Он случайно споткнулся, ты довёл его до скамейки, обмолвился с ним парой слов… И этого достаточно, чтобы обвинить тебя в безбожии и казнить? Никто даже не слышал, о чём вы говорили!

– Зато видели, как мы с ним разговаривали. А потом слышали, что говорил он…

– А кстати, что он такого сказал? Он, кажется, славил бога…

– Он сказал, что бог в этом цикле слишком юн. И прекрасен, как никогда.

– Ну и что?

– Бог – всегда совершенство. Он вечно юн, прекрасен, и облик его неизменен. У Эрина два образа – земной и небесный. Земной – это его человеческое воплощение, а небесный – это солнечный диск. Эрин един в этих двух обликах. Основная часть его божественной сущности – в небе, а меньшая, частица, так сказать, воплощается каждый раз в человеческом теле. Этот второй истинный облик бога так же неизменен, как и первый, небесный.

– Разве солнце всегда одинаково?

– Разумеется, нет. Днём оно одного цвета, вечером другого. Ну и земной бог тоже… В начале цикла он мальчик, в конце юноша. Но каждый цикл он выглядит и взрослеет одинаково. Сами эти изменения всегда повторяются в точности. Они всегда одинаковы, понимаешь? Я, конечно, не мастер говорить… Сколько я видел старых людей, которые прожили в Валлондорне всю свою жизнь и имели счастье много раз любоваться красотой нашего бога. Они говорят, что он всегда выглядит одинаково. Он является к нам двенадцатилетним отроком, а уходит двадцатидвухлетним юношей. В начале каждого нового цикла его видят опять двенадцатилетним и точно таким же, каким он был десять лет назад, и…

– Понятно. А тому старику, значит, показалось, что в нынешнем цикле бог какой-то не такой… Даарн, а как ты представляешь себе небесную ипостась бога?

– Я же сказал – это солнечный диск, который иногда меняет цвет.

– Солнце действительно сравнивают с диском, потому что отсюда, с земли, оно таким кажется…

– Так оно и есть диск. Небесный лик бога, излучающий свет.

– Я