Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Ургард застонал, его левая рука ослабла, выронив топор.

Торбин схватил раненого за лямки тяжелого панциря на плечах и потащил назад, к центру площади, где еще действовал спасительный барьер и свет Ноны. За ними по граниту тянулась широкая, густая багровая полоса.

Дриады и эльфы на другом фланге тоже несли потери. Как бы ни были быстры амазонки Лесной Матери, усталость брала свое. Клинки вязли в костяных панцирях, а увернуться от десятков когтей, бьющих одновременно, становилось все сложнее. Зеленоватая кожа покрывалась глубокими рваными ранами.

Воздух над площадью загудел. Низкочастотная, давящая на внутренние органы вибрация, от которой заложило уши и заныли зубы, пронизывала все вокруг.

Багровая воронка, вращающаяся высоко в небе, внезапно остановилась. Тучи перестали закручиваться и их физически раздвинуло в стороны, словно гигантскую занавеску. Атмосферное давление скакнуло так резко, что у многих людей из носов пошла кровь.

Из разорванной ткани мироздания, закрывая собой тусклый свет, стало что-то появляться.

Сначала это выглядело как сплошная черная скала, опускающаяся из стратосферы. Затем скала приобрела очертания. Рельефные, испещренные глубокими кратерами и наростами формы начали проступать сквозь атмосферную дымку.

Рука.

Вернее — пятипалая лапа.

Ее масштабы не поддавались осмыслению человеческим мозгом, поскольку навскидку она была размером с Эверест. Колоссальная структура, от одного вида которой разум отказывался работать. Пять исполинских когтей, каждый из которых по своим габаритам превышал самые высокие небоскребы Москвы, медленно прорывали облачный слой и на чешуйках этой лапы могли бы разместиться целые городские кварталы.

Она двигалась медленно, но эта медлительность была иллюзией гигантских масштабов, поскольку вытесняемый ею воздух обрушился на площадь ураганным ветром.

Тень от спускающейся лапы накрыла весь центр города. Стало темно, как поздней ночью.

Сражение внизу просто остановилось.

Бойцы СБРИ опустили автоматы. Дварфы перестали рубить. Даже безмозглые твари, вырвавшиеся из Изнанки, замерли, вжавшись в гранитную брусчатку, подавленные аурой существа, частью которого являлась эта конечность.

* * *

— Виктор! — голос Императора, обычно сдержанный, сейчас сорвался на крик.

— Виктор! — одновременно с ним крикнула Шая из центра пентаграммы, ее голос пробился сквозь завывание ветра.

Я резко повернул голову.

Император Федор II стоял в нескольких метрах от меня, не разрывая цепи. Правитель Империи, человек, привыкший контролировать судьбы миллионов, сейчас смотрел вверх. Его лицо было бледным, а свободная рука, отпустившая микрофон связи, неподвижно указывала в небо.

Шая тоже запрокинула голову, прервав заклинание, глядя в небо распахнутыми от ужаса глахами.

Я проследил за их взглядами и по инерции поднял голову вверх и замер.

Огромная, закрывающая собой весь горизонт масса черной, бугристой породы с когтями, способными одним движением стереть с лица земли всю столицу вместе с ее бункерами, жителями и защитниками, опускалась на землю, разрывая границу между мирами.

— *****й в рот… — выдал я, не имея более возможности контролировать словарный запас. А что еще я должен был сказать? Ох ты, какая нелепица? Что ж за оказия вышла? Из песни слов не выкинешь. — Шая! — рявкнул я. — Читай дальше!

Она посмотрела в мою сторону неуверенными глазами. Впервые за все время я видел, как она застыла в непонимании что ей делать. Как испугалась. Испугалась не на шутку.

— ЧИТАЙ! — заорал я.

По неизвестной никому причине, Твари Тьмы ринулись прочь, кто куда, словно отступали, боясь попасться под горячую лапу того, кто решил показаться в наш мир со стороны Изнанки.

И, наверное, правильно делали.

Крылатые тени с визгом разлетались в разные стороны, врезаясь в фасады зданий и друг в друга. Костяные големы и изуродованные мутанты, давя своих же, в панике рванули по улицам прочь от площади.

Тишина, опустившаяся на площадь после исчезновения монстров, продлилась ровно пару секунд.

Где-то на фланге бойцов СБРИ раздался первый хриплый, надрывный крик радости. Солдаты, стоявшие по колено в черной жиже и гильзах, решили, что враг дрогнул и обратился в бегство. За ними одобрительно заулюлюкали эльфы и грохнули щитами дварфы. Но это ликование захлебнулось так же быстро, как и началось.

Люди подняли головы и увидели то, что заставило всех замолчать.

А следом, когда адреналиновый фон начал стремительно падать, обнажая реальную картину произошедшего, площадь заполнилась звуками, от которых у любого медика сводит скулы. Воплями раненых. Стонами тех, кому рвали плоть и дробили кости. Булькающим кашлем солдат с пробитыми легкими и скрежетом зубов.

Рядом со мной снова возник архиепископ.

— Что происходит? — просипел старик, устало опираясь двумя руками на посох. Его лицо приобрело землистый оттенок, а по виску стекала струйка темной крови.

Рядом с главой Инквизиции стоял Корней. Мой друг сутулился сильнее обычного, прижимая левую руку к окровавленному боку. Кровь толчками просачивалась сквозь пальцы, пачкая ткань плаща.

— Корней! — выпалил я, в один шаг сокращая дистанцию и забыв про огромную длань в небесах. — Дай посмотреть.

— Не время, — отбросил друг, уворачиваясь от моих рук и сильнее прижимая ладонь к ране. Он тяжело дышал, бледнея на глазах. — Все нормально, царапина. Что случилось?

Я молча поднял руку и ткнул пальцем в небо.

Игнатиус и Корней синхронно задрали головы.

Архиепископ смотрел на исполинскую конечность, перекрывшую горизонт, не мигая. Его выцветшие глаза сузились, оценивая масштабы надвигающей из Изнанки хтони.

— Нужно закончить ритуал, — проворчал старик без единой капли паники. Он оторвал взгляд от неба, развернулся и, тяжело ступая, направляясь обратно к меловой пентаграмме. — Идемте, пока твари дрогнули, мы должны вернуться туда.

— Отступаем в центр! Раненых в контур! — заорал командир спецназа.

Мы начали созывать всех оставшихся в живых. Дварфы тащили своих покалеченных товарищей, бойцы СБРИ волокли раненых сослуживцев. Все стягивались обратно за белые меловые линии, хлюпая по лужам черной и красной крови.

Шая стояла в центре, прижимая древний фолиант к груди.

— Возвращайтесь в цепь! — звонко скомандовала эльфийка, перекрывая гул ветра. — Беритесь за руки! Я буду произносить формулу. Вы должны повторять ее за мной. Непрерывно. Громко. Держать цепь, что бы ни случилось!

Я вклинился в круг. Справа мою кисть намертво сжала Лидия, ее ладонь была ледяной. Слева в мою руку дрожащими пальцами вцепилась Алиса. Рядом встали отец, Палыч и Корней.

Мы сомкнули цепь. Кровь, грязь, пот — все смешалось.

Шая выкрикнула первую фразу на древнем языке.

Никто из стоящих в кругу не знал этого наречия, но фонетика была понятной.