Куница. Том 6 - Вадим Александрович Оришин

— Как он?

— Когда я уходил — был в порядке, — пожал плечами Дмитрий. — Сказал, что ждёт некоего Игоря.

Анастасия скривилась, будто лимон разжевала.

— Жаль. Я, признаться, рада, что нашу безумную семью прореживают, но получается так, что умирают как раз самые адекватные.

Дмитрий благоразумно промолчал.

Они вошли в зал, который принцесса обустроила под полевой лагерь: палатка, поставленная прямо у стены, разведённый костёр, несколько разборных столов с бумагами. Половина столов оказалась перевёрнута, а бумаги разбросаны по всему полу.

— Это мы с тварью сцепились, — пояснила Анастасия, принимаясь собирать документы. — Я изучала архитектуру, искала тайные ходы. Потом все надписи, все метки на всех поверхностях сфотографировала, скопировала. Ничего. Брошенный старый замок. Очень старый. Если бы не магия, решила бы, что ошиблась местом.

Куница прошёлся вдоль столов, скользнул взглядом по бумагам, но помогать не спешил.

— Какой был план? Тот, что касался меня.

— А что тебе сказал Константин? — Анастасия подняла на него глаза. — Чтобы я не повторялась.

— Что я должен был стать героем. Виктор тоже об этом говорил…

— Это был не Виктор! — рыкнула принцесса, и в голосе её прорезалась настоящая ярость. — А с тобой всё просто. Ты должен был доучиться в академии. Потом тебя бы свели с либеральным крылом. Романовы не первую сотню лет пытаются подвести дворян к реформам, но либералы каждый раз… — она зажмурилась, взяла паузу, выдохнула. — Эти наивные идеалисты почему-то игнорируют человеческую природу. Думают, дай послабления — и все сразу перекуются в добрых и честных, начнут цвести и пахнуть.

Она сделала глубокий вдох.

— Не обращай внимания, старая боль. В общем, ты бы с ними сошёлся, идеями проникся. Но исполнял бы по-нормальному, не через… ну ты понял. Дальше — служба, продвижение в табели о рангах, сложные задания. Дорос бы до генерал-губернатора — к тому моменту вся Япония была бы наша. Ты бы наводил там порядок, а потом столкнулся с восстанием Мандарина. Его как раз готовили к этому моменту, пока всё не полетело в Тартар.

Принцесса замолчала.

— Но не сложилось, — констатировал Дмитрий.

— Мягко говоря. Ты прогрессировал слишком быстро. А мы слишком доверяли Гамаюну, который клялся, что всё под контролем. Потом я узнала, что отец и брат затеяли свою игру. И прокололись. За этот прокол Виктор и поплатился — стал сосудом для паразита. Хотя формально его наказали за то, что он отправил охотников на демонов за твоими друзьями.

Анастасия закончила раскладывать бумаги и выпрямилась.

— Ну что? Поможешь найти дыру, в которую забился этот треклятый демон?

Куница вздохнул, ещё раз окидывая зал взглядом.

— Гамаюн показал мне этот замок. Показал, как тюрьму, в которой я заканчивал жизнь. Камеру, где проводил ритуал, способный вернуть меня в прошлое.

— Здесь нет тюремных камер, — Анастасия не стала задавать глупых вопросов, сразу уловив суть. — Но комнат, способных быть одиночками, хватает.

— Пройдёмся.

Это оказалось проще, чем думалось. Дмитрий действительно знал этот замок — ноги сами несли его по коридорам, руки сами находили повороты. Будто ходил здесь сотню раз.

Небольшая комната. Он вошёл и замер.

— Она больше, чем в воспоминаниях. И светлее, — Дмитрий коснулся стены ладонью, чувствуя холод камня. — Здесь.

— Сможешь повторить?

— Даже с закрытыми глазами.

Куница принялся наносить знаки. Не кровью, как тогда — сейчас он выжигал магические линии прямо в камне, запечатлевая плетения. Процесс требовал времени, но не полной концентрации, и Дмитрий решил заполнить паузу.

— Почему пространственная магия так редко используется? Выглядит интересно.

— Из-за риска оказаться после перехода не единым целым, а комком перемешанной плоти, — отозвалась Анастасия, наблюдая за его работой. — Сильные маги, высшие, могут интуитивно стабилизировать переход. А любой, кто не достиг девятого ранга, с вероятностью пятьдесят на пятьдесят просто умрёт.

— Неудобно, — признал Дмитрий. — А я уже подумывал у себя дома что-то такое поставить.

— Поставь, — усмехнулась принцесса. — И во время тренировки какое-нибудь особо сильное заклинание вызовет дестабилизацию и вывернет всё пространство так, что мало не покажется.

Куница хмыкнул и продолжил работу. Остаток рисунка он наносил молча, сосредоточенно, вкладывая в линии частицу своей воли.

Когда последний символ лёг на камень, стена дрогнула. Каменная кладка поплыла, расступаясь, открывая тёмный проём, из которого потянуло холодом и чем-то ещё — древним, забытым, опасным.

— После вас, принцесса, — Дмитрий отступил на шаг, пропуская Анастасию вперёд.

— Благородно, — фыркнула она, но шагнула в темноту первой.

Куница двинулся следом, на ходу восстанавливая боевые плетения. Впереди ждут ответы. Или смерть.

Глава 50

Российская Империя, Уральские Горы, замок «Серебряный Предел»

Июнь 1984 года

Узкий коридор закончился воротами. Анастасия потянула створку, но ничего не произошло. Тогда к двери подобрался Куница и попробовал толкнуть. Дверь легко сдвинулась, открывая проход в темноту, откуда потянуло холодом.

— Тебя ждали, Куница, — тихо произнесла Анастасия, и в голосе её послышалась обречённость.

— Ставлю на ловушку, — усмехнулся Дмитрий и шагнул первым.

Проход вел в усыпальницу. Низкий каменный свод давил на плечи, в нишах стен покоились скелеты — ни кожи, ни лохмотьев одежды, только голые кости, обточенные временем до идеальной белизны. Дмитрий заглянул в несколько ячеек, покачал головой:

— Я не эксперт по древним трупам.

— Аналогично, — принцесса старалась держаться ровно, но голос чуть дрогнул.

Они прошли дальше и оказались в тронном зале.

Времени здесь не существовало. Всё, что могло истлеть — истлело, превратившись в труху и ржавую пыль. Деревянная обшивка стен рассыпалась, металл покрылся слоистой коркой окислов, ткань обратилась в прах.

Но две вещи время пощадило.

Над троном висел гобелен — яркий, словно сотканный вчера. На нём застыл мужчина азиатской внешности, на троне, в древних доспехах, с мечом на коленях. А в центре зала на этом самом троне из чёрного дерева, в точно таких же доспехах, сидел скелет. Та же поза, что и на гобелене. Словно картина и смерть замерли, повторяя друг друга.

— Хан Вирхор? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс Дмитрий.

— Он самый, — подтвердила Анастасия.

Трон стоял не вплотную к стене. За ним обнаружился ещё один проход — уже, темнее, уходящий куда-то вглубь скалы. Коридор привёл их к единственной камере.

И там, за решёткой, сидел старик.

Дряхлый,