Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 - Евгений Алексеев

Мельников проводил взглядом убежавшую девушку и с досадой бросил:

— Да, Олег, вы правы. Марине не стоит уезжать далеко от дома.

Марина вернулась минут через десять, уже немного порозовевшая, слабо улыбнулась. Но в тарелке ковыряла, и лишь пила какую-то жидкость, смахивающую на зелёный чай. И я подумал, что в таком состоянии ехать сейчас в загс, сидеть в очереди совершенно немыслимо.

Но после завтрака Мельников вдруг сказал:

— Я съезжу с вами, Олег.

Мельников поехал на своей служебной «Волге», а мы вместе с Мариной на ее тачке. Подъехали к зданию центрального загса, я помог Марине выбраться из машины. И уже решил направиться по дорожке, выложенной разбитой керамической плиткой к входу, Кирилл Петрович остановил меня.

— Не сюда, Олег. Идёмте.

Я вспомнил, что, когда мы женились с Людкой, она была простой продавщицей, я — аспирантом, нам пришлось сидеть в очереди часа два, или больше. А сейчас Мельников провёл нас, что называется, через «черный ход» и мы оказались в кабинете, где нас уже ждала женщина в официальном костюме из синего крепдешина. Он поздоровался с ней, отвёл в сторону и что-то очень тихо стал объяснять. Женщина кивала, бросала быстрые взгляды на меня и Марину.

И оформили мы заявление очень быстро. Меня только интересовал вопрос, возьмёт ли Марина мою фамилию. Но бросив взгляд в ее бланк, я увидел, что она уверенно выводит, что возьмёт фамилию мужа, и я погладил ее по руке. А она слабо улыбнулась мне в ответ.

Потом Мельников подозвал меня и тихо спросил:

— На десять утра, на четвёртое июня, устроит вас, Олег?

Я нахмурился, вспомнив, что у меня будут экзамены в восьмых и десятых классах по физике, но как завуч я мог их поставить так, чтобы четвёртое число оставалось свободно. Боялся, что Мельников силой своего авторитета поставит день регистрации на май. Помнил суеверие, что, если пожениться в мае, всю жизнь маяться будешь. Но дата, которую назначил Кирилл Петрович, меня очень устроила.

После заезда в загс, Кирилл Петрович распрощался с нами, обнял Марину и отбыл в своё министерство, а я отвёз Марину назад. Заставил лечь в постель, укрыл. Она взяла мою руку, прижалась щекой. Но сейчас она выглядела не сексуально, а лишь беззащитно, как маленькая девочка.

Когда уходил, решил захватить каталог, который оставил Савин на холодильнике. Надежды мало, но вдруг удастся что-то заказать на международном почтамте? Бросил каталог на сиденье, завёл мотор и отправился на Варшавку. Ехать пришлось долго, почти час, специально не торопился, чтобы не дай бог не остановил гаишник, не спросил документы. С Ленинградки свернул на бетонку МКАД. А оттуда до международного почтамта, где получал свой «Aston Martin», мотоцикл и телескоп.

Несмотря на будний день в вестибюле у окошек толпился народ, пришлось выстоять очередь вначале для того, чтобы заказать разговор с Берлином. Когда выложил номер телефона перед немолодой женщиной, крашеной блондинкой, она вначале сунула нос в мой паспорт, внимательно пролистала. Оглядела меня, словно просканировала, но даже не спросила, а кому я вообще звоню и кем мне приходится абонент. Потом вытащила брошюру, провела пальцем по страницам. И лишь когда он остановился у заветной черты, выдала мне талончик и буркнула: «Ждите. Вас вызовут». Решив, что ожидание продлится долго, я пристроился в конец очереди из хмурых уставших людей на получение посылки. И это оказалось невыносимо долгая история. Каждый в очереди был обязан заполнить какие-то бланки, смахивающие на бессмысленные таможенные декларации или анкеты. Часто они уходили в кассу, расплачивались, возвращались с чеком. Но жертвы ожидания не возмущались и покорно выполняли все указания ещё одной немолодой женщины.

Подошла моя очередь, и я протянул свою квитанцию с замиранием сердца, что сейчас приёмщица вдруг очнётся и начнёт требовать от меня ворох справок, вплоть до характеристики с места работы, и рекомендации от директора, профорга и парторга заодно. Но я лишь заполнял бланк и получил свою коробку, обклеенную лентами с надписями, что она прошла таможенный контроль.

Я отошёл к скамейкам, смахивающие на такие же в зале ожидания вокзала. Вытащив перочинный ножик, взрезал все ленты, плотный картон, обнаружив внутри кучу бумажного наполнителя. Но когда я добрался до самого ядра, то сердце у меня замерло в груди и затем застучало часто-часто. Там оказалась красочная коробка, в которой лежала кинокамера, которую я так мечтал приобрести в Мюнхене — «Rolley SL 84». И к ней несколько коробочек с плёнками. Я бы предпочёл, конечно, видеокамеру, но ждать ее выпуска пришлось бы ещё очень долго.

И, наконец, я смог узнать, кто же одарил меня такой роскошной вещью. Среди бумажного наполнителя лежал белый длинный конверт, в котором я нашёл приглашение на концерты Марианн Розенберг. Девушка написала: «Дорогой Олег! Я никогда не забуду о том, что вы спасли мне жизнь! Этот маленький подарок от меня и моего отца! Я жду вас на моем концерте. Надеюсь, что вы сможете приехать.»

Я держал в руках это послание и в голове стоял туман. На какое-то время я отключился от действительности, лишь вспоминал нежный голос Марианн, ее пышные черные волосы, худенькую фигурку в алом до пят платье, огромные глаза. И того мерзавца, который напал на неё.

И чуть не пропустил вызов в кабинку спецсвязи. Кто-то похлопал меня по плечу, и я увидел рядом мужчину в форме охранника, с рацией на поясе.

— Туманов? Олег Николаевич? Пройдёмте.

Вроде бы я не ждал ареста, но сердце предательски ёкнуло. Но я быстро взял себя в руки. Последовал за мужчиной, мы прошли мимо кабинок международной связи, вышли в коридор и только там передо мной открылась дверь, и я увидел небольшую комнату, в которой из мебели был лишь стол, на котором я увидел телефонный аппарат и стул.

— Говорите! — пробасил охранник и вышел, прикрыв дверь, и словно отрезал меня от всего остального мира.

Воцарилась странная пугающая тишина, и я осторожно, словно всё вокруг состояло из хрупкого стекла, отодвинул стул, сел. И поднял трубку телефона. Услышал женский голос, который по-немецки спросил: «Wie lautet Ihr Rufzeichen?». И когда я ответил: «Кедр», мне почему-то стало смешно. Все стало казаться шпионскими страстями из мультика или ситкома. Но тут я услышал голос Юргена Ланга:

— Привет! Что у тебя за вопрос?