Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

Кое о чем она уже догадалась, заметив, как изменились глаза Сабрины: почти черная раньше радужка уже приобрела более теплый оттенок. Судя по всему, вскоре в них должно было появиться такое же пламя, как в глазах Логана.

Сердце Лорен кольнула грусть. До всех этих событий Сабрина была наполовину человеком. Долгие годы Лорен цеплялась за этот факт, постоянно напоминая себе о нем. И как бы ужасно это ни звучало, от того, что одноклассники на протяжении всей учебы в начальной и средней школе дразнили Сабрину «полукровкой», Лорен становилось легче терпеть, что ее саму обзывают «полумертвячкой».

У Сабрины дрогнуло горло.

– Он сказал, что у него два выхода: либо обратить меня, либо дать мне умереть.

Слезы защипали глаза Лорен.

– Я рада, что он тебя спас. – Она взяла Сабрину за руку, переплетя с ней пальцы.

– Я тоже, – поддержала Даллас. – Как же мы за тебя волновались, Саб. Как теперь рады, что ты вернулась.

Вид у Дарьена, вышедшего из кухни в гостиную, был явно раздраженный.

– Готовы?

– Как думаешь, можно нам переночевать здесь? – спросила Лорен. Был уже почти час ночи, и она считала, что проведенные здесь еще несколько часов ничего не значат.

– Думаю, ваша подруга сумеет объяснить, насколько это неудачная затея.

Мало того, что пакт между вампирами и вервольфами пошел прахом, так опасность, похоже, еще не миновала и для самой Сабрины.

Сабрина переглянулась с умертвителем, прислонившимся к дверному косяку.

– Ничего, – прошептала она. – Вам вовсе незачем оставаться со мной. Я буду в порядке.

Но ни Лорен, ни Даллас не перестали цепляться за нее.

– Мы остаемся, Дарьен, – объявила Даллас. Она повернулась к нему, рассыпав рыжие пряди длинного хвоста по форменному свитеру. – А ты можешь или вернуться за нами утром, или составить нам компанию. Но до завтра мы Сабрину одну не оставим, – ее голос звучал твердо, однако под взглядом Дарьена она потупилась. И просительным голосом добавила: – Конечно, нам будет лучше, если ты останешься.

Лорен не знала почему, но Дарьен снова посмотрел на нее. Наверное, потому что она не сводила с него глаз, которые Даллас называла «щенячьими», хотя и не объясняла, что именно имеет в виду.

Пока они смотрели друг на друга, у Лорен возникло ощущение, что они очутились в том же пузыре, где уже застревали вместе, они вдруг остались только вдвоем, а тепло от взгляда Дарьена казалось реальнее прикосновения руки Сабрины, сжимающей ее руку. Лорен могла бы поклясться, что раздражение на лице Дарьена постепенно тает.

Прошла еще минута, показавшаяся длинной, как все десять, и Дарьен поднял палец, обтянутый черной перчаткой.

– Только на одну ночь. А потом нам понадобится придумать что-то.

Рядом с ним появился Логан. Дарьен посторонился, пропуская его в комнату, а вервольф сказал ему:

– У меня есть свободная гостевая спальня. Чистая, не то что остальной дом.

Дарьен усмехнулся.

– Нет уж, спасибо. В волчьих логовах я не сплю, – он устроился в продавленном кресле в углу и возился с рукояткой сбоку, пока не откинул спинку. Подставка для ног со скрипом поднялась. Дарьен пристроил пистолет на своем мускулистом бедре, снял его с предохранителя и направил на Логана. – И ты тоже не покинешь этот дом, дружище. А на рассвете позвонишь законникам.

Рот Логана скривился.

– И что я им скажу?

– Скажешь, что нашел Сабрину. Скажешь, что обратил ее в одну из тебе подобных, чтобы спасти жизнь. Скорее всего, они явятся сюда, чтобы задать ей несколько вопросов, и когда закончат, будут решать, как поступить с тобой – умыть руки и предоставить вампирам решить твою участь или разобраться с тобой самим.

Логан побледнел.

Дарьен невесело улыбнулся, его глаза стали ледяными.

– По-моему, будет выбрано первое.

Ладонь Сабрины стала скользкой от пота. Лорен снова пожала ей пальцы.

Уловив, что в комнате учащенно забились сразу несколько сердец, Дарьен обратился к Лорен:

– Не волнуйся. Челюсти, которые обратили твою подругу, заинтересуют их гораздо больше, чем сама подруга.

Лорен судорожно сглотнула, и в наступившей тишине этот звук разнесся по комнате.

– Думаешь, это удачная мысль? – выдохнул Логан.

– Это твой единственный выход. Лучше во всем чистосердечно признаться самому, чем дожидаться, когда тебя кто-нибудь сдаст. Разве не так?

Ноздри Логана раздулись, пальцы сжались в кулаки. Несмотря на то, что он принял оборонительную стойку, Лорен различила страх, мелькнувший в его глазах.

– Это мы еще поглядим.

Поудобнее устроившись на подушках, Дарьен положил одну ногу на другую.

– Ага, – согласился он с улыбкой, которую нельзя было расценить иначе, как угрожающую. – Поглядим.

* * *

За весь остаток ночи Дарьен так и не сомкнул глаз. Но как мракоумертвителю, ему было не привыкать обходиться без сна. Подобные ему переносили усталость лучше людей или вольфов; ему случалось не спать по трое суток и при этом неплохо себя чувствовать.

Зато Лорен и ее подруги уснули на диване сном младенцев. Почти всю ночь Дарьен провел переписываясь с Дьяволами в групповом чате, предупреждая их, что неприятности могут обрушиться не только на вервольфов, но и на всех, кто замешан в этом деле, в том числе на Сабрину. Бедная девчонка избежала смерти лишь затем, чтобы над ней нависла новая угроза.

Ближе к пяти часам утра сообщений от Дьяволов стало приходить все меньше, промежутки между ними увеличились, на большинство вопросов уже нашлись ответы, все доводы были рассмотрены. Дарьен поймал себя на том, что поглядывает на Лорен, спящую между Сабриной и Даллас. Если уж начистоту, на том, что обращает на нее взгляд, он ловил себя гораздо чаще, чем был готов признать.

Он обнаружил, что в ней есть чистота, вызывающая у него восхищение. Возможно, причиной была ее беззаветная преданность подругам, а может, то, как она отдалась магическому миру, в который была брошена. И полюбила его всем сердцем, несмотря на то, что далеко не всегда удостаивалась взаимного чувства.

А может, все дело было в том, как ее ресницы трепетали во сне и как легко и безмятежно она уснула между подругами. Сейчас в ней не чувствовалось ни тени настороженности, с которой она неизменно спорила или препиралась с Дарьеном. Но не только Лорен держалась настороженно, и не ей одной было присуще упрямство. Воплощенным упрямством был и сам Дарьен, хотя не всегда признавал это даже наедине с собой…

А Лорен Калла была прекрасна настолько, что порой у него слабели колени. Он ставил это в заслугу ей, а на него, с пятнадцати лет ломающего черепа взрослым мужчинам и демонам, мало что могло произвести впечатление. И еще реже