Месть - Виктория Э. Шваб

не в силах помочь Долу. Но ему помочь могла только Сидни, и Митч понятия не имел, где она. Он стоял посреди побоища, не зная, ждать ли ее или искать Виктора, на долю секунды сомнения чуть не разорвали его пополам.

Митч не мог сделать и то, и другое, и знал это, поэтому спросил себя: а как бы поступил Виктор? Сидни? И когда ответы совпали, он понял.

Митч должен был уйти.

Вопрос был в том, куда идти.

Солдаты забрали его ноутбук, и свой основной телефон Митч раздавил, но он присел на корточки – что, как оказалось, было так же больно, как и вставать – и нащупал под диваном маленький черный ящик и подключенный к нему запасной телефон.

Своего «дворецкого».

В старых черно-белых фильмах, которые Митч обожал, хороший дворецкий не показывался, пока в нем не возникала надобность. При этом он всегда был на месте, незаметно затаившись на заднем плане, и был всегда в курсе всех дел в доме.

Принцип устройства Митча был тот же.

Он включил телефон и стал наблюдать, как поступают данные с электронных маячков солдат. Звонки. Сообщения. Геолокация.

Три телефона. И все они были в одном месте.

Попались.

Всю жизнь люди недооценивали Митча. Они смотрели на его размеры, массу, татуированные руки и выбритую голову и мгновенно выносили суждение: неповоротливый, тупой, бесполезный.

ЭОН тоже его недооценил.

Митч огляделся и нашел карту, которую оставила Сидни. Набросал короткую инструкцию на обороте и положил картон на неподвижный бок собаки.

– Прости, парень, – снова сказал он.

А затем Митч схватил пальто, ключи и пошел спасать Виктора.

XIII. Последний полдень. ЭОН

Виктор открыл глаза и увидел… себя.

Тощие руки, бледная кожа, черная одежда отражались в полированном потолке. Он лежал на узкой койке у стены в квадратном помещении, которое он быстро опознал как камеру.

Паника, словно игла, скользнула под кожу Виктора. Четыре года он провел в таком месте – нет, не совсем так, не столь продвинутом, не столь современном – но таком же пустом. Когда-то его похоронили заживо в камере одиночного заключения, и каждый день Виктор клялся, что, выбравшись, никогда не позволит снова посадить себя в клетку.

Он поднес руку к груди и нащупал синяк между ребрами, где чиркнул по кости первый дротик. Виктор сел, на мгновение замер, чтобы подавить тошноту, затем встал. Здесь не было часов, никак не определить, долго ли он оставался без сознания, Вик чувствовал лишь постоянный гул своей силы. А тот возрастал с каждой минутой.

Виктор огляделся и подавил желание кого-нибудь позвать – все равно никто не ответит, разве что собственное эхо. Вместо этого он изучил помещение. Стены, которые он изначально принял за камень, были на самом деле пластиковые или, возможно, из стеклопластика. Виктор ощутил бегущий по стене легкий заряд – без сомнения, средство от побега.

Он поднял голову, просматривая потолок в поисках камер, и услышал знакомый голос.

– Мистер Вейл, – сказал Стелл. – Мы прошли долгий путь и опять вернулись к тому, с чего начали. Разница, конечно, в том, что на этот раз ты не выйдешь.

– Я бы не был так уверен, – сдержанно сказал Виктор. – Но должен признать, игра была нечестной.

– А мы и не играем. Ты убийца и беглый заключенный, а это тюрьма.

– А как же суд?

– Без суда обойдешься.

– А Эли?

– Он служит другой цели.

– Он тебя использует, – усмехнулся Виктор. – А к тому времени, когда ты поймешь, будет слишком поздно.

Стелл не попался на удочку, оставив Виктора в тишине. У него кончалось терпение и выходило время. Он посмотрел на камеры. Может, он и в клетке, но подготовился к этому. Оставил себе ключ.

Вопрос в том, где сейчас Доминик Рашер?

* * *

Дом потянул стальные наручники, которые были прикреплены к столу.

Три года он боялся очнуться в камере ЭОН. Вместо этого он очнулся в комнате для допросов.

Дом сидел на металлическом стуле, прикованный наручниками к стальному столу, совершенно один. Единственная дверь была заперта, панель управления на стене горела сплошной красной линией.

Его охватила паника, и Дому пришлось напоминать себе: они не знают, что он ЭO.

Еще нет.

Нужно, чтобы не знали как можно дольше.

Дом действительно оказался в ловушке – он мог выскользнуть из времени, но это ни черта бы не помогло, ведь даже вне времени он все равно был бы прикован к гребаному столу. И облажался бы еще сильнее, поскольку в тот момент, когда Дом возвращался в реальность, возникал разрыв между тем, где он был, и где он оказался. Это выглядело как заикание, глюк, сбой. Но в таком месте, как ЭОН, глюков не было, и все, кто следил за ним по камерам, поняли бы, что это значит. Кто он.

Итак, Дом ждал, отсчитывая мысленно время, гадая, где сейчас находится Эли, надеясь, что Виктор, по крайней мере, успел сбежать.

Наконец панель на стене превратилась из красной в зеленую.

Дверь открылась, вошли два солдата.

Дом надеялся увидеть кого-то из знакомых, но вместо этого снова явилась Риос в компании жесткого, грубого солдата по имени Хэнкок. Дом с тоской посмотрел на ускользающую полоску свободы за дверью, но створка за Риос закрылась, и панель снова покраснела.

Дерьмо.

Риос подошла к столу и положила на него досье. Досье Доминика.

Он пробежал взглядом верхушки страниц, выискивая скрепки, скобы от степлера, всего, что мог бы использовать.

– Агент Рашер, – начала Риос. – Не хотите рассказать, что вы делали в кабинете директора?

Дом не терял времени даром, пока был в сознании. Он был готов к такому повороту.

– Пытался помешать убийце сбежать.

Риос подняла бровь.

– Каким это образом?

Дом подался вперед.

– Ты знаешь об Эли Эвере? Или Элиоте Кардейле, или как он еще себя называет? Знаешь, что он натворил?

– Я прочитала его досье, – сказала она. – И твое тоже.

– Тогда ты в курсе, что я был одной из его целей. До сих пор не знаю почему, но я должен быть мертв. Уже был бы, если бы Эли до меня добрался. Я услышал, что Стелл планирует вывезти его за пределы комплекса, и понял, что не могу этого допустить, иначе этот маньяк снова будет разгуливать по Мериту.

– Это не тебе решать, солдат.

– Так уволь меня, – огрызнулся Дом.

– А это не мне решать, – сказала Риос. – Будешь сидеть здесь до тех пор, пока не вернется директор.

Риос перекладывала бумаги в папке, и Дом увидел металлическую скобу, но тут