Охотник на маньяков. Том 1 - Петр Алмазный

кто же способен адекватно себя оценивать? А может, видя, что сам я определённо не на стороне Бойко, Маргарита заняла другую сторону просто для противостояния со мной, такое было тоже возможно. Как бы там ни было, Маргарита включилась в эту тихую травлю, как и Мануйлов, как Ляпунов и, может, кто-нибудь ещё. И Самохин, не выдержав этого пресса, сорвался — привычно потянулся за утешением к «зелёному змию».

То, что произошло сегодня, было венцом всей интриги. Бойко и не собирался увольнять его по статье — это было бы слишком грубо и неосмотрительно, Косогоров воспринял бы это как личный вызов. А так всё выглядело как несчастный случай, моральный срыв несдержанного к выпивке сотрудника. Известно же, что чем человек талантливей, тем легче при случае срывается и уходит в штопор. Бойко даже предстанет перед главредом «спасителем» репутации Самохина — мол, не погубил карьеру, а дал уйти по-тихому. Косогоров слишком авторитетен, и загрызаться с ним Бойко пока опасался.

Я изложил все эти соображения прямо Артуру в лицо. Тот слушал с мрачным, непроницаемым видом. Когда я закончил, то поставил свои условия.

— На увольнении Самохина никто не настаивает, — стал я перечислять. — Он остаётся. Это раз. Получит выговор — за сегодня и за ту проваленную статью, но не более. И Косогорову о деталях этого инцидента не сообщается. Это два.

— Зачем мне на это соглашаться? — прищурился Бойко, разыгрывая недоумение. — Почему я должен идти на такие уступки?

— Затем, — сказал я, — что за это ты получишь приз: ту самую пустую бутылку из-под коньяка.

Я сделал паузу, сдерживая усмешку.

— И ещё. Если Самохин остаётся, Косогоров никогда не узнает, как именно того довели до срыва. А ведь Самохин для него не просто подчинённый, он его старый друг.

Бойко молчал и, видимо, принимать мои условия не собирался. Я выдержал ещё одну паузу, и тогда выложил главный аргумент.

— И вот что главное, — сказал я. — Так Косогоров не догадается до поры до времени, что некто активно пытается его подсидеть. И вовсю работает в этом направлении.

При этих словах Бойко заметно побледнел. Он явно не ожидал, что я вычислю его мотивы настолько глубоко. Несмотря на то, что в «прошлой» жизни я был обычным шофёром, за долгие годы я повидал слишком много таких карьеристов. Да и не я один — в редакции уже начали догадываться, куда дует ветер. С тех пор, как Паша поделился со мной соображениями на эту тему, я стал видеть все намерения хитрого заместителя насквозь. Но одно дело просто это видеть, и совсем другое — заявить об этом в лицо.

— Косогоров — человек добрый, — продолжил я, — но проверять пределы этой доброты я бы не советовал. Говорят, в гневе он страшен. И авторитета со связями у него побольше, чем у некоторых. Прямая конфронтация может закончиться для этих самых некоторых очень и очень плохо. Подумай об этом.

Я закончил и сделал шаг к двери, собираясь уходить.

— Подожди, — проскрипел Бойко, когда я уже взялся за дверную ручку.

Он посидел молча, уставившись в полированную поверхность стола. В кабинете повисла густая и неприветливая тишина. Наконец, после долгого и явно безрадостного раздумья, Бойко процедил:

— Хорошо. Договорились. Пусть Самохин работает.

— Правильное решение, — сказал я.

Мы не стали обмениваться рукопожатиями, я просто кивнул и вышел из кабинета. Но перед тем как выйти, сказал:

— И ещё. Завтра и послезавтра я на работу не выйду, беру отгулы.

— Опять? — Бойко округлил глаза, но я так на него глянул, что он только махнул рукой.

Я шёл по непривычно пустому коридору, и ощущения на душе были двоякие. С одной стороны, мне пришлось принимать участие в каких-то подковёрных делах, копаться в чужой грязи, заключать сделки. Это было неприятно. Конечно, совсем не так, как с маньяками, но тоже хорошего мало.

С другой стороны, оказавшийся на волоске от увольнения хороший мужик Самохин этой участи избежал. Мы добились своего, отстояли человека. И это было здорово, это была победа. И победа эта казалась тем ценнее, что битва проходила не только за журналиста Самохина — но и за главного редактора Косогорова.

* * *

Отгулы я брал не просто так. Следующий маньяк из моего списка уже ждал своей очереди в Белоруссии. Геннадий Михасевич, «Витебский душитель», завтра вечером он убьёт женщину. Это случится в лесу у деревни Гамзелёво, что рядом с городком Полоцк. И в это время я должен оказаться там, чтобы ему помешать.

Поэтому, едва захлопнулась дверь кабинета Бойко, я пошагал к себе. Там я забрал стоявшую рядом с моим рабочим столом уже собранную в дорогу сумку — и отправился в путь.

В аэропорт добрался на троллейбусе. Регистрация прошла быстро — билет я купил ещё позавчера. Через час я уже пристёгивал ремень в самолётном кресле, а за бортом со свистом набирали обороты двигатели. Самолёт оторвался от взлётной полосы и взял курс на север.

В аэропорту Минска приземлились вечером, когда уже стемнело. За иллюминатором стояла густая синеватая темень, а в залах аэропорта «Минск-1» мои быстрые шаги гулко отдавались в пустынных коридорах. Я миновал зону прилёта, коротко кивнув женщине на выходе, и очутился на освещённой фонарями и пахнущей наступающей осенью улице.

Переночевал в гостинице «Спутник», которую наметил ещё перед вылетом. Моя поездка в Белорусскую ССР была стремительной, но вовсе не спонтанной, план её я продумал в деталях.

Захотелось прогуляться перед сном, но я решил не рисковать, привлечь внимание милицейского патруля было ни к чему. На ночной Минск я посмотрел с гостиничного балкона. Тихая улица, редкие огни витрин, фигуры запоздалых прохожих — город жил своей спокойной и обычной жизнью. А я жил своей, и обычной её точно не назовёшь.

Утром я позавтракал в гостиничном буфете, это заняло десять минут. Добравшись до автовокзала «Восточный», я взял билет до Полоцка. Скоро я уже сидел у окна в старом «Икарусе». За окном накрапывал дождь, и город Минск медленно растворялся в его пелене.

В Полоцк мы прибыли, когда часы на моей руке показывали половину второго. Я вышел на привокзальную площадь и остановился, вдыхая запах старых камней и мокрого асфальта. Город смотрел на меня окнами домов. Вдали виднелись купола Софийского собора, тёмные от времени. Узкие улочки вились между домами. Я немного прошёлся по Советской, мимо гостиницы и какого-то памятника, осмотрелся и повернул обратно. Городок мне понравился, но время поджимало.

До деревни Гамзелёво от Полоцка было одиннадцать километров. Сегодня вечером Михасевич найдёт на этом пути