"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

меня на максимально возможное расстояние, и это огорчило меня гораздо сильнее, чем я ожидала. Таро уселся боком ко мне и входу в палатку, положил катану рядом с правой рукой на землю и откинулся спиной на туго натянутую ткань. Я свернулась клубком и, устроив щеку на сложенных ладонях, принялась тайком разглядывать его сквозь опущенные ресницы.

Раз за разом мой взгляд возвращался к шраму от ожога, который расцвел у него на боку. Жестокость, которую я никогда не смогу постичь и к которой не смогу привыкнуть.

Я скользнула чуть выше, украдкой любуюсь жилистыми, сильными руками с ярко проступавшими венами. Крепкая, каменная грудь; широкие плечи — он был сложен как воин, и в темноте, после кошмарного сна казался мне островком спокойствия и безопасности.

С ним мне уже не было так страшно.

Он сможет меня защитить.

Но могу ли я ему доверять?..

Во второй раз я провалилась в сон также быстро, но уже не видела кошмаров. Я спала спокойно и крепко, пока меня не разбудили сдержанные мужские голоса. Сквозь стены шатра внутрь проникали солнечные лучи: впервые за несколько дней из-за туч выглянуло солнце.

На завтрак был рис, с запасом сваренный накануне. Пересилив себя, я умылась ледяной водой из ручья. Может, не так уж плохо, что в этом мире еще не изобрели такие хорошие зеркала, как в моем старом? Представляю, как я выглядела со стороны после всего пережитого за последние дни.

Один из самураев уступил нам свою лошадь, и, как и во время той сумасшедшей погони, я снова ехала верхом вместе с Таро и упиралась спиной ему в груди. Только на этот раз никто не пытался нас убить.

Возвращаться было почему-то страшно. Еще больше неизвестности ждало меня впереди. Я едва успела мысленно свыкнуться с тем, что мы направляемся во дворец сёгуна, как моя жизнь вновь круто изменилась — уже в который раз за считанные недели.

Я не знала, что ожидать в поместье Фудзивара. Не будет отца, зато будет мать и двоюродная сестра, пытавшаяся меня отравить. А Кёсукэ? Где он? Как же я надеялась, что он уехал вместе с отцом!

В стране бушевало восстание, и оно было значительным. Оставив семью, сёгун поспешил вернуться в Камакуру, столицу сёгуната — это о чем-то, да говорило.

Кицунэ меня обманула. Родная мать что-то скрывала. Жених порой бросал такие взгляды, что вся спина покрывалась испуганными мурашками, и немел язык.

И впереди меня ждала лишь неизвестность. И борьба. За свою жизнь и судьбу, за возможность не плясать под чужую дудку. За право выбирать самой, что делать. За право решать.

Вторя моему настроению, солнце вскоре вновь скрылось за облаками, и поместье Фудзивара встретило нас накрапывающим дождем. Главный дом со всех сторон, кроме входа, утопал в фиолетовом и сиреневом морях цветущей глицинии, и это было символично, ведь именно этот цветок был изображен на гербе клана.

Когда мы остановились, и Таро помог мне спешиться, среди выстроившихся в ряд слуг я заметила мелькнувшее лицо Саюри — она была цела и невредима. Облегчение, которые я испытала, было почти физическим. Я почувствовала, как с души упал тяжелый камень, ведь я очень за нее переживала.

По дороге из главного дома поместья нам навстречу шли Такеши Минамото, моя мать и незнакомая, высокая женщина. Попирая все обычаи и устои, вместо женского кимоно она носила мужскую одежду: широкие штаны-хакама и плащ хаори до колен без пуговиц, свободно ниспадавший по ее стройной фигуре. Волосы были убраны в высокий пучок на затылке и скреплены заколками, похожими на сенбоны, которые мне подарила Наоми Минамото.

Томоэ Фудзивара не носила украшений и расшитому шелку предпочитала удобство и простоту. Она ни перед чем не склонялась, кроме своего меча.

— Ты заставил нас волноваться, ото:то[36], — проигнорировав вежливое приветствие Таро, Томоэ шагнула к нему и заключала в теплые объятия.

Я встретилась взглядом с матерью, и, помедлив, она слегка кивнула. Вот и все, что заслужила ее дочь.

— Йоко-химэ, — глава клана Фудзивара повернулась ко мне, и я уловила пробежавшую по ее лицу тень. — Рада видеть вас в добром здравии.

— Томоэ-сан, — я еще раз церемонно ей поклонилась.

Краем глаза я заметила, как справа от меня Такеши Минамото положил руку на плечо Таро, и его взгляд сиял радостью, которую он, против обыкновения, не хотел или не мог скрывать.

— Здравствуй, матушка, — подавив вздох, я повернулась к держащейся в стороне ото всех Акико.

— Здравствуй, Йоко. Хорошо, что ты цела.

Ее равнодушие меня даже почти не задело.

21. Цветущая глициния

Застонав от блаженства, я с головой погрузилась в горячую воду в деревянной бадье, подготовленной для меня Саюри. Каждая мышца, каждая косточка моего тела ныла от боли и усталости. Закрыв глаза, я позволила служанкам натереть меня джутовой мочалкой и мыльным корнем, промыть волосы и выстричь из них несколько толстых колтунов, а потом завернуть в мягкие купальные простыни и довести до футона.

Комната, которую мне выделили в поместье Фудзивара, была намного меньше спальни у Минамото, и вполовину не была такой роскошной, но это ничуть меня не заботило. Главное, на пружинистых татами лежал футон, и даже привычная жесткая подушка показалась мне сейчас мягчайшей периной.

— Скоро принесут чай, госпожа, — сказала Саюри, с которой я не успела толком поговорить: от усталости заплетался язык.

— Я не просила и не хочу, — пробормотала я, но она метнула испуганный взгляд на дверь.

Через мгновение я поняла, почему: в спальню следом за служанкой, держащей поднос с чайным набором, вошла Акико. С привычно поджатыми губами и нахмуренным лбом.

Сон как рукой сняло. Я выпрямилась на футоне и, повинуясь резкому жесту матери, покорно пересела за низкий столик, на который служанка в кимоно в цветах Фудзивара водрузила поднос. Лишь дождавшись, пока и она, и Саюри покинут комнату, Акико заговорила со мной.

— Рассказывай, — велела она и сама принялась заваривать чай. — Обо всем, что произошло.

Я бросила тоскливый взгляд на футон с маняще откинутой простыней и подавила тяжелый вздох. Очередной нелегкий день моей новой жизни.

Как могла коротко, я пересказала, что случилось за несколько дней в лесу. Слушая меня, Акико все больше мрачнела, и под конец я занервничала. Ну, что я опять сделала не так?.. Не умерла? Вернулась живой и почти невредимой?..

— Что между вами было? — пожевав губы, строго спросила она, когда я замолчала.

Я искренне не поняла с первого раза. Захлопав ресницами, переспросила.

— Между