"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

— О, их обработали и перевязали. Но и вполовину не так хорошо, как это сделала ты.

Предательский румянец молоденькой девчонки залил мои щеки. Я откашлялась, пытаясь скрыть смущение. На одно короткое мгновение все проблемы улетучились из головы, и я улыбнулась.

— Всегда готова помочь, — пробормотала я и, едва договорив, ужаснулась тому, как двусмысленно это прозвучало.

Теперь настал черед Таро прятать усмешку за покашливанием.

— Я должен идти, — сказал он, совладав с эмоциями и вернув на лицо беспристрастную маску. — Надеюсь, увижу тебя за ужином, Йоко-химэ.

— Я не знаю, позволят ли мне на него прийти, — сказала я чистую правду и встретила в глазах Таро понимание.

— Я столкнулся с твоей весьма расстроенной матушкой, — он кивнул, и против воли мне стало стыдно.

Чужой в общем-то человек без труда понял, в насколько плачевном состоянии находятся наши отношения с Акико.

— Не думаю, что найдется причина, по которой ты пропустишь ужин в честь нашего возвращения, — он дернул уголками губ в намеке на улыбку.

И он ошибся.

Конечно же, причина нашлась.

В лице моей матери. Они приставила к дверям в спальню одного из самураев, сопровождавшего семью сёгуна в этой поездке.

«Тебе нужно отдохнуть, Йоко. Ты слишком слаба, чтобы идти на совместную трапезу. Тебе надо набираться сил».

Было обидно, потому что я хотела пойти. Поближе познакомиться с Томоэ Фудзивара — женщина-воин, женщина — глава клана! Приемная дочь Такеши Минамото, названная старшая сестра Таро, с которой, как мне показалось, они были очень близки. Она — часть семьи. Она — их союзник.

Еще, возможно, я хотела пойти, потому что знала, что там будет Таро. Самую, самую малость хотела.

Но вместо этого Саюри принесла для меня поднос с едой прямо в комнату: рис, рыба, водоросли, сладковатые шарики на десерт.

За нехитрым ужином она же и поведала мне, что сёгун уехал в Камакуру практически сразу, как самураям в лагере удалось отбить нападение. А на прощание он и Такеши Минамото крепко обнялись: на глазах у воинов и слуг.

И так я поняла, что слова Акико о судьбе моей помолвки — по-прежнему лишь ее слова, а не мысли отца, который был единственным человеком, способным решить мою судьбу.

На время я почувствовала облегчение, но лишь на краткий миг. Намеченные планы намного, намного хуже осуществленных. Мать сделает все возможное, чтобы воплотить задумку в жизнь. По головам пойдет — я не сомневалась. И через меня с легкостью перешагнет, потому что порой в ней проскальзывало такое… что-то дикое, почти безумное. И в своей ненависти к Такеши Минамото она была неистова.

— Госпожа Акико очень сильно повздорила с Томоэ-сан, — шепотом призналась Саюри, тщательно осмотрев полуоткрытые седзи с внешней стороны. Хотела убедиться, что нас никто не подслушивал.

Весьма похвальная предусмотрительность.

— Почему? — также тихо спросила я, подцепив кусочек рыбы.

— Томоэ-сан сказала, что… простите меня, госпожа, я лишь повторяю ее слова… что никакого нападения не случилось бы, если бы господин сёгун не… не… — Саюри закрыла ладонями лицо и помотала головой.

Кажется, сказать что-то дурное про сёгуна она не смела, даже получив разрешение от его дочери.

— Если бы отец не увеличил подати? — подсказала я ей, порадовавшись, что смогла подслушать тот разговор между самураями, который оказался невероятно важным.

— Да, госпожа, — все еще пряча лицо и потому глухо, пробормотала Саюри. — Это случилось на первом же ужине, в день, когда мы прибыли в поместье Фудзивара.

— А что именно сказала моя мать?

Служанка вздохнула и поежилась, словно я подсунула ей ядовитую змею.

Так оно и было — с какой-то стороны.

— Что Томоэ-сан ваша родня по крови и должна всегда и во всем поддерживать господина сёгуна, — выдохнула испуганная Саюри, а я закатила глаза.

Все-таки мать слегка помешалась. Если ее брат перед смертью решил доверить воспитание единственное дочери — тогда еще совсем малышки Томоэ — своему другу и союзнику — Такеши Минамото, то Акико, как примерной младшей сестре, надлежало с таким решением смириться. Тем более это была последняя воля Фухито Фудзивара перед тем, как он совершил сэппуку и расстался с жизнью.

Столько лет прошло… Двадцать? Двадцать пять? Малышка Томоэ — давно взрослая женщина, жена и мать; глава клана наравне с Такеши Минамото, моим отцом и многими другими мужчинами.

Почему же Акико все еще столь болезненно это переживала? Словно рана была свежа, словно ее нанесли буквально накануне?

Сидеть без дела в одиночестве после ухода Саюри было невыносимо. Я гнала от себя эти мысли, но они возвращались и возвращались, и я вновь представляла, как все — кроме меня — собрались за огромными столами в красивой комнате, чтобы разделить трапезу в часть нашего с Таро возвращения. Только вместо меня на ней присутствовала Юкико.

Что же. По крайней мере, на этот раз она ничего не сможет подсыпать мне в еду.

Утром мать отозвала самурая, и я смогла выйти из комнаты. Было бы совсем безумием с ее стороны продолжать держать меня взаперти и под охраной.

Я быстро поняла логику ее решений: опасность совместного ужина миновала, и утром никто не собирался вместе за одним столом. Наверное, у Томоэ, как у главы клана и хозяйки поместья, было множество дел и забот. Оба Минамото были заняты не меньше нее, и потому завтракала я в компании матери и Юкико, и трапеза тянулось вечность.

Акико выглядела невероятно довольной, лучась от распиравших ее изнутри эмоций. Мне было страшно спросить, что случилось — интуитивно подозревала, что ничего хорошего.

Так оно и оказалось.

— Пришли вести от твоего брата, — не выдержав, мать заговорила первой. — Он вскоре вернется в поместье, и мы сможем уехать. Не задержимся здесь ни на один день.

— Но будет ли это для нас безопасно? — спросила я, чем заслужила недовольное закатывание глаз.

— Не тебе рассуждать о безопасности, глупая девчонка! И Кёсукэ приведет с собой отряд, который сопровождал в поездке Ацуми-сана. У нас будет достаточно своих самураев, и люди Минамото нам не понадобятся. С Ацуми-саном мы будем в полной безопасности, — с каким-то неестественным придыханием договорила она.

Юкико, вторя тетке, довольно заулыбалась, а сохранившаяся память Йоко подсказала мне, что Ацуми-сан являлся ее отцом. Тот самый брат-бастард сёгуна.

Я с трудом проглотила рис и отложила в сторону палочки. Кусок больше не лез в горло, и я почувствовала себя невероятно уязвимой. Юкико, змея в обличии прекрасного ангела, уже пыталась то ли отравить меня, то ли опозорить на всю страну —