"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Строгая служанка в возрасте проводила меня из гостевого крыла поместья в ту часть, где располагались спальни хозяев. С удивлением я обнаружила самураев Минамото, что стояли рядом с несколькими раздвижными дверями.

Ну, конечно. Минамото не были здесь гостями. Они были семьей.

А вот для Акико, своей тетки, Томоэ демонстративно и намеренно выделила самые дальние комнаты. Гостевые.

Какой, вероятно, удар для моей матери.

Но это все, что нужно было знать, чтобы понять характер Томоэ Фудзивара.

Легко мне не будет.

— А, Йоко, — женщина подняла голову, когда служанка раскрыла двери и первой вошла в комнату. — Проходи, — улыбнулась она одними губами. Ее ледяные глаза пристально изучали меня, словно музейный экспонат.

Я вошла в небольшое, очень уютное помещение для чайных церемоний. Стены были обиты шелком песочного цвета, по которому расползался цветочный узор из золотых нитей. Седзи занимали целиком одну из стен, и низкий вытянутый столик располагался как раз напротив них. Сейчас створки были раздвинуты, несмотря на прохладную погоду, и открывался вид на утопающий в зелени сад. Дождь дарил ощущение свежести, а капли воды тускло поблескивали на листве.

Томоэ указала рукой, и я опустилась на подушку на татами напротив нее. Для чайной церемонии, изменив привычным штанам и куртке, она надела кимоно насыщенного темно-синего цвета с алым узором. Замужним женщинам, как я успела понять, полагалось носить более скромные и менее вызывающие цвета. Но Томоэ Фудзивара относилась к обычаям не так, как все, и этим мне очень нравилась.

Только вот оставался открытым вопрос: понравится ли ей Йоко?

Сейчас женщина смотрела на меня с подозрением. Все время, пока занималась посудой для чайной церемонии: обмывала кипятком чайник и чашки, отмеряла необходимое количество пудры для заваривания.

— Таро рассказал, что ты храбро сражалась с напавшими на вас, — закончив с приготовлениями, Томоэ впервые заговорила со мной.

Я попыталась удержаться от ироничного хмыканья и молча приподняла брови.

— Таро-сан очень мне польстил, — и это было правдой! — Если кто и храбро сражался, то он.

— Еще он рассказал мне, — она выделила последнее слово голосом, — как ты выступила против собственного брата.

Незаданный вопрос повис в воздухе. Томоэ сверлила меня взглядом, и я почувствовала предательскую реакцию своего тела: ладони вспотели, горло пересохло, пульс участился.

— Я лишь сказала правду.

— И не побоялась навлечь на себя гнев Кёсукэ, — она говорила со мной лисьим, вкрадчивым, шепчущим тоном, который заставлял нервничать, как бы сильно я ни сопротивлялась!

Мне казалось, что я на допросе у врага, а не на чайной церемонии у двоюродной сестры!

Я пожала плечами: я не знала, что ответить.

— Совсем не этого я ожидала от дочери Акико.

— Я не моя мать, — огрызнулась я слишком поспешно и не слишком вежливо.

Томоэ же рассмеялась.

— Это правда. Ты совсем, совсем на нее не похожа, — мельком заметила она и полностью сосредоточилась на замешивании невесомой чайной пудры специальным бамбуковым венчиком.

Я, наконец, смогла выдохнуть. Но ее последняя, казалось бы, безобидная реплика не позволила полностью расслабиться. Она на что-то намекала?.. Или лишь бросила вскользь ничего не значащую фразу?..

Словно завороженная, я следила, как ее руки ловко и умело порхали между чайниками, чашками, шкатулками, пиалами и мисочками, выполняя затейливые и совершенно мне непонятные ритуальные движения. Все же Томоэ Фудзивара оставалась для меня загадкой за семью печатями. Превосходно владела катаной и не менее превосходно — сложнейшим искусством чайной церемонии.

Взбив чайную пудру в устойчивую, плотную пену, она вновь заговорила со мной.

— Тебе придется выбирать сторону, Йоко. Если хочешь войти в семью Минамото, тебе придется выбрать, с кем ты. Твоя мать интригует против Такеши-самы, и только слепец этого не заметил бы.

Ее слова подействовали на меня как ушат ледяной воды.

— Но он согласился на этот союз, — глухо пробормотала я, ухватившись за соломинку.

— У него не было выбора, — жестко отрезала Томоэ. — Сёгуну не отказывают в его… — короткая пауза, кривая ухмылка, — в его просьбах.

Ах, если бы ты знала, госпожа Фудзивара, как резко переменилась моя мать за последние несколько часов. И, кажется, моя помолвка совсем перестала вписываться в ее планы.

Я пожевала закушенную губу. Сказать или не сказать?

Томоэ прожигала меня взглядом. Такое чувство, что она могла заглянуть в мои мысли и увидеть все, над чем я ломала голову.

— Знаешь же, что сделала моя мать, когда пришло время выбирать сторону? Не родная. Так, которая воспитала. Наоми-сан.

Я кивнула, но она все равно произнесла это вслух.

— Казнила собственного отца, когда узнала, что тот предал клан Минамото. Клан ее мужа. Вот как у нас выбирают сторону, девочка.

От «девочки» я вспыхнула. Та часть меня, которая в прежней жизни была взрослой, самостоятельной женщиной. А не бессловесной девчонкой с властной матерью, равнодушным отцом, чокнутым братом, убийцей-сестрой на стыке двенадцатого и тринадцатого века, когда о женщин в большинстве своем вытирали ноги!

— Мне кажется, я уже показала, что могу выбирать, — отчеканила я, призвав на помощь все свое хладнокровие. — И ты сама это упомянула.

Разозлившись, я забылась и перешла на «ты».

Господи, она же глава клана! Гордость гордостью, но подобные проколы непозволительны!

Пришлось после пламенного ответа опустить взгляд и уставиться на подол кимоно, натянутый на коленях. Серое, совсем простое, оно было одним из трех, которые удалось спасти от огня, уничтожившего повозки.

— Это был еще не выбор. Только начало, — но Томоэ решила проигнорировать мою оплошность. — Зачем вообще тебе это нужно, Йоко-химэ? — вкрадчиво поинтересовалась она. — Что-то выбирать, ссориться с матерью? Я же вижу, как тетушка на тебя смотрит. Гораздо проще с ней согласиться. Пойти у нее на поводу. Занять ее сторону.

О, Томоэ в хитрости могла бы составить достойную пару лисице-Кицунэ. Они обе отлично манипулировали собеседником в угоду своим интересам.

— Я так не думаю, — поджав губы, коротко отозвалась я.

— Почему же? — склонив к плечу голову, спросила Томоэ, и внутренне я взывала.

Да когда же закончится эта бесконечная церемония и разговор?!

— Потому что я хочу сама решать, что делать. И на что-то влиять. А не прожить жизнь бессловесного, послушного, подневольного существа.

Наверное, из уст молоденькой Йоко эти слова прозвучали странно. Может, даже смешно. Но я надеялась, что именно Томоэ среди прочих женщин их поймет.

А что я еще могла ей ответить? Правду? Про мою смерть в другом мире? Про Кицунэ и ее обман? Про смертельную опасность для Такеши Минамото? Про обрывочные планы моей матери, всю широту которых я не представляла?..

— Очень смелые рассуждения для дочери сёгуна, — прищурившись, заметила Томоэ.

Я не